Главная страница сайта dedovkgu.narod.ru

 

Страница специальности «Организация работы с молодежью»

 

 

 

М. Кордонский, М. Кожаринов

 

ОЧЕРКИ НЕФОРМАЛЬНОЙ СОЦИОТЕХНИКИ

 

Учебное пособие для лидера молодежной неформальной группы

Посвящается светлой памяти Владимира Ланцберга

 

Обращение к читателю

Это книга − о неформалах и для неформалов, а ещё для их родителей, друзей, учителей, журналистов, политиков, социологов... может, даже милиционеров... Для всех, взыскующих понять, — как сказал один из наших героев.

Не ищите в книге перечня и описания всех молодёжных неформальных сообществ − такая энциклопедия была бы вдесятеро толще, и всё равно неполной. Но именно в нашей книге найдутся сведения − обо всех. Мы будем рассказывать об общих закономерностях развития любого неформального сообщества.

Старый лозунг «Мы не будем ждать милостей от природы» возвращается на новом витке развития − генной инженерии. Одновременно инженерия социальная становится важным фактором современной жизни. Мы, правда, не инженеры, а техники, ремесленники, каким был и Мичурин. Перефразируя классика, неформалы не будут ждать милостей от властей, включая власть денег и «ящика». Новые заметные молодёжные неформальные движения обязательно возникнут, как возникали 20 и 50 лет назад, и никакой тоталитаризЬм им не помеха. Всё, что нужно им для успеха, находится в них самих и в близлежащем социальном пространстве.

Наша задача − рассказать, как они берут это «всё» оттуда, о проблемах будущего синтеза, о том, какими быть новым движениям, новым неформалам 2010ХХ, о том какими мы хотели бы их видеть, и что мы для этого делаем.

Авторы

 

 

О словах и выражениях

 

В этой книге применяются некоторые термины и выражения, значение которых мы сочли нужным пояснить.

Внешняя деятельность (клуба или другого типа сообщества − круга, системы) − потребители производимых товаров или услуг находятся вне клуба.

Внутренняя деятельность (клуба, круга, системы) − потребителями производимых клубом товаров или услуг являются члены клуба.

Информальная группа − частный случай клуба, в котором внешняя деятельность значительно превалирует над внутренней. Термин введен А.Шубиным (1). Подтипы    неформальный производственный коллектив, клуб с внешней деятельностью и развитым самоуправлением.

Клуб — элементарная ячейка неформального поля. Структура, состоящая из одного ядра, актива, ауры и аудитории. С точки зрения внешнего наблюдателя, у каждого клуба можно отследить статистически главную задачу и главные ЦЛО (ценностно-личностные ориентации).

Комиссары − взрослые лидеры клубного коллектива (коммунарский термин). Взрослость в общем случае определяется не по физическому возрасту, а по реальному статусу, хотя статистически чаще комиссары немного старше среднего возраста членов клуба.

Конвиксия − в Пассионарной теории этногенеза Л.Гумилёва: группа людей с однохарактерным бытом, существующая в течение нескольких поколений (2). Таким образом, традиции, стиль жизни, мировосприятие некоторой страты  утверждается в общественной ткани, становится нормой. Примеры конвиксий – сельские общины, средневековые кварталы ремесленников, мелкие племена. В современной жизни – богема (художники, музыканты, шоу-бизнес), номенклатура, блатная субкультура, и профессиональные страты: военные, спорт, шоу-бизнес.

Коннектив − долгоживущая (в среднем 3,5 года) малая неформальная группа, статистически устойчиво находящаяся в фазах корпорации или коллектива. Неологизм введён для того, чтобы отличить идентификатор группы от идентификатора её свойства, фазы её развития − коллектива. Группа не обязательно является коннективом, группа или коннектив не всегда имеют свойства коллектива.

Консорция - в Пассионарной теории этногенеза, группа людей, объединенных исторической судьбой, часто на короткое время. Лев Гумилёв писал о консорциях: «В этот разряд входят кружки, артели, секты, банды и тому подобные нестойкие объединения. Чаще всего они распадаются, но иногда сохраняются на срок в несколько поколений. Тогда они становятся конвиксиями». Примеры консорций – землепроходцы, американские пионеры, казаки, покорившие Сибирь (2). Или – современные общественные течения: коммунары, КСП-шники, ролевики и др.

Консорции первого порядка — обобщённое название для отдельных клубов, тусовок, флэш-групп, коннективов и точек потоков.

Консорции второго порядка − обобщённое название для кругов и систем.

Консорции третьего порядка − обобщённое название для движений, течений, субкультур субдвижений и субсубдвижений в рамках одного движения.

Круг (клубов). Способ сотрудничества, взаимодействия, объединения нескольких клубов. Имеет частично общие активы, ауры, аудитории. Идеальная модель: все клубы круга автономны и не могут вмешиваться в дела друг друга. В некоторых кругах есть КРК − Клуб Руководителей Клубов, выполняющий функции координации.

Малая группа. Синонимы: контактная группа, номинальная группа. Совпадает с понятием академической социальной психологии: «Группа малая  насчитывает, как правило, от 2-3 до 30-40 человек, находящихся между собой в непосредственном общении. В силу этого обстоятельства она же, как правило, − группа контактная, каждый член которой достаточно хорошо лично знаком и находится в регулярном взаимодействии со всеми остальными. ..» (3). Малые группы − кванты любого неформального движения − в этой книге называются клубами.

Неформальная ассоциация − система горизонтальных (сетевых) и вертикальных (к одному или нескольким центрам) связей между людьми и/или группами общественного движения.

Неформальная организация − система координации и управления общественным движением, включающая в себя обязательность исполнения некоторых решений центра для всех людей и/или групп − членов организации (невыполнение этих решений влечет за собой исключение из организации).

Неформальная педагогика — предполагает, что педагог является лидером детской (подростковой, юношеской) неформальной группы.

Неформальное поле − совокупность наложенных друг на друга отдельных движений. Имеет многоуровневую структуру.

Общественная инициатива − идея общественной деятельности, реализуемая деятельностью одного человека и/или группы людей.

Общественное движение − стохастическая (случайная, некоординируемая) система горизонтальных (сетевых) связей между людьми и/или группами общественного течения.

Общественное течение − независимая, некоординируемая деятельность не связанных между собой людей и/или групп, реализующих одну общественную инициативу.

Система (система клубов). Состоит из нескольких клубов и/или кругов. Имеет все свойства круга и сверх того, идеальная модель: единство ресурсного обеспечения, политики развития, орган управления − КРК (клуб руководителей клубов), возможный и практикуемый переток между клубами не только членов клубов, но и руководителей.

Точка потоков − редчайшее явление, когда сменность актива консорции первого или второго порядка составляет тысячи процентов: за время активного цикла ядра членами сообщества могут поочередно и/или параллельно перебывать многие сотни и тысячи людей. Точки потоков играют особую роль в жизни неформальных сообществ, так как в них обычно контактируют и совместно действуют активисты и лидеры разных сообществ, в других местах не пересекающиеся. Бывает, что точки потоков выполняют роль инкубаторов − мест синтеза новых видов неформальных сообществ.

Флэш-группа − короткоживущая (от нескольких часов до нескольких месяцев) малая неформальная группа, статистически устойчиво находящаяся в фазах корпорации или коллектива.

Этнокод – совокупность признаков, задающих определенный стиль поведения для данного собщества (движения), которые передаются «по наследству». Например, один из таких признаков: понятие общественно-полезной деятельности (ОПД) появилось в пионерии, потом перешло к тимуровцам, коммунарам и т.д.

Ядро (клуба) − малая неформальная группа, в которой сосредоточен основной массив принятия решений, планирования и управления клубом.

 

У неформальных сообществ обычно есть свои сленги, самоназвания и самоопределения. Мы, с одной стороны их используем, но с другой стороны, сленгов много. В некоторых случаях слово-самоопределение сообщества совпадает со словом из нашей терминологии, но не совпадает с нашим определением. Тогда мы используем в комментариях к прямой речи «нестандартные» термины, по возможности, понятные по смыслу.

 

Ушествия

 

Кто прожил жизнь, однако же не став

Ни жертвой, ни участником забав,

В процессию по случаю попав.

Таков Герой. В поэме он молчит,

Не говорит, не шепчет, не кричит,

Прислушиваясь к возгласам других,

Не совершает действий никаких.

Я попытаюсь вас увлечь игрой:

Никем не замечаемый порой,

Запомните, присутствует герой.

Иосиф Бродский. Шествия

 

Escape&Insert

 

В советские времена, когда государство обладало почти полной монополией на клеймение, это клеймо имело следующий вид: аполитичность. Клеймёного могли исключить из комсомола и вуза, не дать визы для поездки за границу и т.п.

Потом монополии не стало, и теперь реальное право вешать ярлыки на грудь, лапшу на уши и ставить клейма на лбы находится в пользовании множества субъектов, имеющих возможность выступать в медиапространстве. Это не обязательно телевидение, и, следовательно, не обязательно субъект = олигарх. Это может быть любой академик одной из бесчисленных академий (регистрация под ключ − 350 уе), а то и просто популярный журналист. И академики, и журналисты правом этим обильно пользуются.

Параллельно пошла мода на западное, и теперь ярлык называется эскапизм. Или, в другой модификации: маргинальность. Изначальное значение слова «маргиналии» − поля, окраины, границы. В социологию этот термин в 20-х годах XX века ввел американец Роберт Парк, обозначив им положение мулатов. В современных словарях «маргинал − человек, находящийся на границе различных социальных групп, систем, культур; и испытывающий влияние их противоречащих друг другу норм, ценностей и т.д. » (4) Например, в «Энциклопедии кино» в одной короткой статье маргиналами названы два голливудских режиссёра и там же − персонаж-бомж. Маргинализм режиссёров относится к их авангардному стилю в искусстве. Легко убедиться по другим источникам, что Карпентер и Хоупер в быту − «не бродяги, не пропойцы», а вполне преуспевающие буржуа, и отличаются экстравагантностью не более, чем им могут позволить продюсеры.

Но в быту и в политике это слово, как и все матрицы клейм, давно потеряло всякий смысл, кроме инвективы − ругательства. На сайте Госдумы РФ долгое время висело (теперь доступ к этой странице запрещён) утверждение, что «в современной России подавляющее большинство населения по причине распада прежних социальных структур оказалось маргинализированным». Это была страница ЛДПР, которую и саму многие называют «партией маргиналов». Наконец, директор Независимого института политических технологий Юрий Любашевский публично называет маргиналами тех, кто голосовал «против всех», когда эта графа ещё была в избирательных бюллетенях. (5) Из чего следует, что маргиналами могут быть люди, исповедующие легитимные политические принципы.

В общем, процесс клеймения идёт, но ездить за границу и учиться в вузе нынче можно и клеймёным, баксы имеющим. Правда, чтобы заработать, нужен имидж, а кое-какие репутационные потери клеймо доставляет. Однако, как раньше жили, не особенно тужили, аполитичные, так и ныне − маргиналы и эскаписты. Некоторые из них, в поисках русских корней и из нелюбви к определениям-ярлыкам, используют слово, имеющееся у Даля только в неудобной для изготовления клейм отглагольной форме: УШЕСТВИЕ.

Архетип полного ушествия − Мастер и Маргарита, ушедшие для начала каждый из своего постылого большого мира в арбатские переулки. Арбатскими же переулками бродил Окуджава − один из родоначальников массового ушествия 70-х − 80-х в форме движения авторской песни. Сейчас, в 2000-е (!) годы, многие тысячи людей добровольно и бескорыстно посвящают большую часть досуга составлению полных собраний сочинений любимых бардов в звуке, текстах и видео. Между предпринимателями − издателями CD и книг − идёт своя конкуренция за право получить почти «на шару» чистенькие цифровые записи, дотошно сверенные и вычитанные тексты. Продукция ставится на прилавки обычных (большого мира) магазинов и раскупается, принося прибыль.

В нашей терминологии это называется «конвиксионная составляющая» − вот такое проникновение неформального мира в формальный. Но КСП-шники − не самый яркий пример.

Трудно представить себе, что по историческим меркам совсем недавно – в начале 20-го века вообще не было детского спорта, уроков физкультуры в школах, спортивных секций внешкольного образования. Спорта почти не было и в жизни обычного человека. Были другие любительские увлечения: живопись, музыка, литература. Но даже само словосочетание «физическая культура» до Пьера Кубертена звучало странно. Сейчас он известен как создатель современных Олимпийских игр. Менее известно, что выпускник Сорбонны по специальности «педагогика» положил начало «спортивной педагогике» − науке о физическом образовании и нравственном воспитании молодёжи путем спорта.

Именно Кубертен, ещё до воплощения в жизнь своей утопии − Новой Олимпии, стал создателем спортивных союзов для детей. Уже только за одно это имя его должно навсегда остаться в мировой культуре. Кубертен создал общественное движение, тогда маргиналов: им приходилось преодолевать полное непонимание чиновников и нескрываемый скептицизм коллег. Из ничего они выпустили в жизнь нечто, что породило впоследствии и мощную индустрию, и исключительно массовое занятие, и цель, и средство, и область профессиональной деятельности − и много ещё чего.

Примерно в то же время сотни тысяч чудиков по всему миру отдавали всё свободное время и деньги (вместо активного участия в общественной и бурной политической жизни) сооружению из медной проволоки, глиняных катушек, картона и других подручных материалов − коротковолновых радиопередатчиков и приёмников. Невежды и дилетанты слышали, но категорически не хотели принимать во внимание то, что согласно уравнениям самого Джеймса Максвелла (!) короткие волны могут огибать только короткие препятствия − несколько сотен метров, и категорически не годятся для загоризонтной связи. Отдельные же эпизоды, когда чудикам дальняя связь удавалась, Академическая Наука объясняла флюктуациями ионосферы. В общем-то, правильно объясняла. Но только неформалам-маргиналам могло прийти в голову работать на случайностях, на авось: будет − не будет.

За двадцать лет бескорыстного общественного труда «эфирные эскаписты» изучили закономерности изменений ионосферного отражающего слоя. С середины и конца 20-х годов началось возвращение из ушествия: чудиков вместе с их кустарными изделиями в массовом порядке во всём мире стали приглашать на работу в престижные научные лаборатории, войска, экспедиции. С этого периода и до начала 80-х (появление относительно дешёвых спутников) коротковолновая связь была одной из основных для решения военных и коммерческих задач.

Двадцать лет назад Интернета не было («Всемирная паутина» изобретена в 1993 году), а фидошников считали ненормальными, просиживающими ночи за странными играми в «эхи» и «мыло». Но именно они из своего ушествия в синтезе с другими маргиналами и не-маргиналами двигали в большой мир Интернет − учреждали фирмы ISP, писали самодельный софт... Их считали маргиналами, даже когда уже появился  Интернет почти в нынешнем виде. Эти «первопроходцы сети» сейчас уже растворились в огромной волне тех, кто пришёл на освоенные сетевые пространства просто жить, работать, общаться. Но они и их продолжатели и сейчас пишут терабайты бесплатного софта, они создали линуксы, десятки тысяч фичей к винде, до сих пор поддерживают полуось...  Их удобно бы назвать общим условным словом «гики» или «хакеры», или IT-шники, но общего слова так и нет, и вряд ли уже появится.

Главная задача формальных групп, самыми многочисленными из которых являются производственные, − удовлетворять потребности людей в своей нише рынка, которая может быть весьма невелика. Любая неформальная группа (или сообщество) тоже удовлетворяет какие-то потребности своих членов, чаще всего не удовлетворённые государственными и коммерческими структурами, и на этом основании является полноценным элементом общества. Сейчас модно говорить − «гражданского общества», хотя такая трактовка понятия «клуб» встречается ещё в прошлом, начиная с философов Просвещения.

Причём бывает, что клубы ценны не только своей внутренней деятельностью, но и значительным внешним выходом. Возьмем, к примеру, клубы собаководов. Формальные структуры − подразделения армий, полиций, таможен, разведок и контрразведок, социальных служб (собаки-поводыри слепых, например), являются только верхушкой айсберга, последним коротким звеном, обеспечивающим потребности общества. В основном они закупают собак у населения и опираются в своей работе на клубы и общественные объединения собаководов, ведущих родословные, что необходимо для качественного генетического отбора используемых пород. В результате, промышленное коневодство существует, а промышленного собаководства как такового почти нет. Если бы общественное движение собаководов исчезло, эту огромную нишу потребностей общества пришлось бы в аварийном порядке заполнять коммерческими или государственными структурами, вкладывать гигантские инвестиции и все равно опоздать – мы уж давно знаем, что генетика − не продажная девка, и быстро только кошки родятся.

Название и самоназвание, идентификация «мы − не мы» по отношению к большому миру характерны только для «маргиналов» на этапе зарождения движений и их первого цикла существования, пусть это и вполне приличный временной срок – четверть века. Когда поле их деятельности вдвигается в большой мир, расширяя его границы, самоназвание дробится или исчезает совсем. Меняются и стереотипы общественного сознания по поводу бывших маргиналов. Сейчас, например, исчезновение тождества «Интернет = маргинал» стремительно движется от столиц в провинции.

 

Кого мы считаем неформалами?

 

С юридической точки зрения неформальные сообщества чаще всего являются общественными объединениями (общественными организациями). Зарегистрированными или нет − неважно. Важно то, что понятия «общественное объединение», «общественная организация» и т.п. есть в законодательстве и правовой практике. К ним можно хоть как-то привязаться и, основываясь на этом, исключить из рассмотрения несколько других юридических понятий, например: профсоюзы, организованные преступные группировки, религиозные организации.

С точки зрения ресурсов идеальная модель неформального сообщества: все его члены работают добровольно и бескорыстно, на энтузиазме. Но понятие «бескорыстие» тоже очень размыто, лучше бы привязаться к чему-то более грубому и зримому. Неформальными мы можем считать те сообщества, где большая часть ресурсов (прежде всего − это труд) вносится самими членами сообщества добровольно. Сколько это − большая? В реальной практике − порядка 80%. Как определить случай ровно 50 на 50 и близкие к нему, мы не знаем.

Кроме того, есть определение, основанное на понятиях академической социальной психологии. Неформальная группа в идеализированной модели − группа, существование и деятельность которой опосредованы исключительно межличностными отношениями членов группы и не детерминированы никакими внешними силами. Неформальные сообщества состоят из неформальных групп и/или людей, связи которых носят неформальный характер.

Наконец, нельзя игнорировать общественное сознание, употребление слова «неформальный» в речи, СМИ, блогах. Неформалами достаточно устойчиво называют хиппи, панков, скинов, андерграундных музыкантов. Чаще всего − тех, кто гуляет по жизни в определённых модах одежды и причёски и/или толпится в точках, которые местным населением и СМИ отмаркированы как неформальные тусовки.

Мы вместе с народом тоже считаем их неформалами. Но сверх того − и другие сообщества, чья внутренняя структура не столь известна в массах, а мы потратили много сил на её изучение. Например, для нас несомненно, что неформалами являются национал- большевики (нацболы). Может, эта организация и получает какое-то финансирование, но в квазиэкономический критерий «более 80% деятельности на энтузиазме» она вписывается.

По тому же критерию неформалами в нашем понимании являются участники спортивных интеллектуальных игр (Чтоде?Когда? - Брэйн-ринг, далее ЧГК-БР), КСП-шники, и многие другие. Спортивных туристов мы относим к неформалам даже во времена СССР, а уж тем более − теперь, когда государственная поддержка им сокращена на порядки (спортом это можно назвать весьма условно; во всяком случае, это не только не олимпийский, но и вообще не коммерческий спорт).

Особую и важную для нас часть предмета составляет неформальная педагогика, например, скауты. К категории неформальной педагогики, по нашему мнению, относятся многие детско-юношеские клубы спортивного туризма, детские театральные студии и молодёжные некоммерческие театры, летние математические (биологические, химические и прочее) школы и ещё очень многие другие.

Однако общество фантастически мало знает о неформалах! Большинству эта тема просто неинтересна. А если вдруг заходит разговор, мы обнаруживаем, что умные, эрудированные и широко мыслящие люди имеют совершенно искажённые на уровне даже не оценок, а фактов, сведения о том, что
там происходит.

Практически на виду − только скинхеды, благодаря «особой любви» к ним масс-медийного мира (и нам не нравится эта «рекламная кампания» − то, что большинство новых скинхедов узнают о существовании скинхедов из «ящика»). Скинхеды − рыхлое и малочисленное, и, по нашей классификации, не движение, а течение.  Второе место в медийном виртуальном пространстве (но не в реале!) занимают политизированные неформальные молодёжные организации: всякие там нацболы, АКМ, СКМ, «Наши», «Молодая гвардия» и ещё сонм совсем мелких, с числом активистов несколько десятков, типа «Вперёд» или «Молодёжное Яблоко».  Общая их численность по сумме их собственных завышенных оценок − 150.000 человек.

Все остальные неформалы, которых, как мы считаем, по минимуму 3.000.000, во мнении подавляющего большинства заклеймены как маргиналы и эскаписты.

В то же время по запросам «КСП|бардвторская песня» или «ролевая игра» (отсевом от других значений этого словосочетания)  поисковые системы инернета находят несколько миллионов ссылок! Кто-то же писал и размещал тексты с этими кейвордами? Телевидение только им не по карману. Ну-ну... Дорогие телезрители! Як кажуть на Вкраїні: «Казав сліпий: «Побачимо!»

 

Куда пристроить ребёнка, или немного о молодёжном романтизме

 

Более 25 лет к авторам как к педагогам обращаются с таким вопросом знакомые, друзья родителей наших учеников, выпускники, уже ставшие родителями и их друзья, а после серии публикаций о неформалах − и читатели. В последние годы вопрос чаще всего звучит так: «Куда бы пристроить ребенка, чтобы не попал к наркоманам, скинхедам или сектантам?» Эта троица, в которой скинхед уже нарицателен, включает в себя три категории антиценностей для нормальных здравых родителей: физиологическую деградацию, националистический экстремизм и эскапизм.

Второе по значимости требование запроса от родителей: место должно быть очень, очень привлекательным. Кружки, спортивные секции и прочие отделения Домов творчества не годятся: родители подростка уже не могут взять его за ручку и туда отвести. Нужно, чтобы он сам заинтересовался − для первого посещения − и сам увлёкся после него.

Все молодёжные неформальные движения обладают естественной притягательностью, иначе откуда бы им взяться и расти? Обращаются чаще всего те, кто считает свое дитя не определившимся в увлечениях, практично опасаясь, что носители антиценностей подхватят то, что плохо лежит в состоянии неустойчивого равновесия, свойственного подростковому возрасту.

Наконец, существует такой тупой, но неизбежный параметр запроса, как география. В Москве выбор очень широк, но если запрос приходит из провинции, то уж выбираем из того, что там есть. Иногда получается. Если ребенок вписался, то родители довольны. Рекламаций не поступало. Если с первого раза не вписался, ищем ещё. Не всегда удаётся, тогда родители разочарованы в нас, но... Тут есть один большой педагогический секрет.

Наши рекомендации − это плацебо. У родителей, которые вовремя поставили перед собой такую проблему и активно действуют над её разрешением, она уже решена − самой жизнью ребенка в семье с такими ценностными установками (некоторые нейропсихологи считают, что ещё в пренатальном периоде.)

Некоторый эскапизм у части симпатичных нам неформальных сообществ безусловно присутствует. Хотя – почему именно эскапизм? Может, просто аполитичность, ибо непонятно, чем, например, реконструкторы хуже филателистов, которых эскапистами не называют. Восприятие аполитичности в качестве критерия эскапизма − атавизм прошедшей эпохи. Более того, во многих ярко политических с виду молодёжных сообществах тоже конструктивного мало − они слеплены на скорую руку властями (государственными, финансовыми, криминальными, феодальными и прочими) на меркантильной основе для решения одной краткосрочной задачи, чаще всего избирательной кампании, потом без следа исчезают. Особенно чётко это заметно на Украине − более отсталой и экономически, и технологически (в социальных технологиях), где сроки жизни молодёжных организаций измеряются буквально в единицах месяцев. В России − в единицах лет. Реальное же неформальное движение живёт десятилетиями.

Настоящие, бескорыстные, массовые неформалы − носители сохранения творческого потенциала нации, культуры самоуправления, организационных навыков, опыта работы с социальными моделями и синтеза различных культур, интерактивных типов искусства, существенно расширяющих культурный уровень. Например, спортивное и военно-патриотическое (не экстремистское!) воспитание у движения исторической реконструкции и исторического фехтования.

Кроме огромной, по сравнению с другими движениями, численности и мощности, кроме материальной независимости, в наше меркантильное и нищее время неформальные сообщества выделяются ещё одним важнейшим свойством: они носители культа романтических идеалов. Юношеству это свойственно. Не все движения ставят этот культ на центральное место, хотя почти в любой «молодёжке» (то бишь в молодёжном политическом движении) он присутствует в той или иной мере. Но многие ставят на него  открыто, и это очень ценно.

Один из сегодняшних теоретиков неформальных движений, петербуржец Алексей Семёнов, замечает:

«Современная культура девальвировала и стёрла практически все ценности, которые испокон века считались подлинными и присущими человеку коренным образом, как то: любовь, мужество, честность, достоинство, верность, веру, фантазию, любознательность, совесть, сострадание, истину… Любой бунт, попытка протестного движения против филистерства моментально гасится... Не случайно поборники цивилизации моментально обозначили своих оппонентов как эскапистов…, если это не срабатывает, власть объявляет прецедент опасным и антиобщественным, апеллируя всё к тем же стереотипам сознания, и действует силой − прямо или косвенно. На данный момент сфер, до которых филистерство ещё не добралось, осталось совсем немного. Будущее − одна из них… Аврелий Августин ещё в IV веке, исследуя проблему времени, дал ему следующую психологическую трактовку: прошлое − наши воспоминания, настоящее − наше волеизъявление, будущее − наши мечты и чаяния

Романтизм и идеализм − необходимая предпосылка изменения сегодняшнего мира. Мы убеждены, что реальное изменение общества может происходить ТОЛЬКО на ИДЕЙНОЙ основе. Новое сможет пробиться только в том случае, если воплощать его в жизнь будет не бюрократия, искажающая смысл любых реформ, а люди, заражённые некоей идеей и объединённые в движение с сетевой структурой координации (на сей день самой технологичной). Для технологии изменения исторического процесса не принципиально, каковы идеи: религиозные, как в исламе или у христиан при генезисе феодализма, или атеистические-коммунистические, как у большевиков. Борьба идей − отдельная тема, и мы здесь её не рассматриваем.

Движение настоящих, а не бутафорских реформаторов (или революционеров − кому что ближе) должно быть движением идеалистов по своим характеристикам. Только такое может начать вытаскивать общество из болота. Неформалы же − носители этого идеализма. Не только они, конечно... Они в большинстве своем устремлены в будущее. Будучи романтиками по сути, они своей сегодняшней деятельностью строят это будущее, спасая себя и мир от пороков, пресности и обыденности. Иногда успешно, иногда − не очень.

Молодёжные движения в силу физической энергетики участников всегда более активны и конструктивны (или − деконструктивны). Изучение молодёжных движений имеет самоценность для практической педагогики. Педагог может быть лидером детской или молодёжной неформальной группы и, оснащённый знаниями неформальной педагогики, воздействовать на группу более эффективно, чем самодеятельный необученный талант − вожак.

новые общественные движения в начале своего развития почти всегда являются молодёжными. Все черты будущего стабильного (если оно станет таковым) общественного движения формируются в его молодёжной стадии. Наблюдая этот период, можно составлять долговременные прогнозы. Воздействуя в этом периоде, можно наиболее эффективно влиять на формирование движения.

 

Немного классики

 

А. Тойнби[1] так описывает возникновение новых этносов. Люди сталкиваются с новыми вызовами. Любой этнос развивается во время ответов на эти вызовы эпохи. Либо ответ и развитие, либо − гибель. Внутри этого ритма «вызов-и-ответ» развития этноса (по Тойнби, цивилизации) существует ещё один ритм. Тойнби описывает его как «уход-и-возврат». Он пишет о том, что для нахождения нового культурного поля, на базе которого будет сформирован ответ на вызов, творческому меньшинству необходимо отстраниться от остального общества, которое заставляет играть по своим правилам игры. Но для нужного ответа нужны уже иные правила.

Иногда уход осуществляется физически: уход Христа из Назарета («нет пророка в своем отечестве») или бегство Мухаммеда из Мекки в Ясриб (будущую Медину). А иногда уход как бы остается в том же пространстве, живёт рядышком со старым миром, но − по своим правилам. Например, игры (!) Петра I, в результате которых появились Преображенский и Семёновский полки − носители нового стереотипа поведения по отношению к боярской Руси. Вот так бывает: играют и играют (эскаписты! − по крайней мере, так относились к этим играм в окружении царевны Софьи), а потом − бац! − и вот он, новый ответ на вызов эпохи.

Подобные конструктивные уходы всегда сменяются возвратом в мир. И уже на базе оформившихся новых социальных слоев как носителей новых культурных традиций происходит изменение всего общества.

Но Тойнби описывает и другое явление, которое называет ОТРЕШЕНИЕМ. Это явление распространяется в теле гибнущего общества и выражается в отходе членов общества от активной производительной деятельности, в неком времяпрепровождении, вырывающем человека из работающих институтов той социальной ткани, которая находится в кризисе.

Классический пример: Диоген «в бочке» в период эпохи кризиса греческого полиса. Другой пример: распространение буддизма (с его стремлением отойти от дел и достичь нирваны) в период, предшествующий созданию Империи Маурьев (позже буддизм приобретёт новые черты и эволюционирует от своего первоначального «ушельческого» характера).

Такие течения играют большую роль в разрушении старой общественной ткани, ускоряя процесс отмирания отживших форм социальной организации. Но нового они не несут, позитивного варианта иной организации общественной жизни не предлагают. Именно к ним можно применить термин «эскапизм». Уход без возврата. Уход в пустоту. На определённом историческом этапе, когда синтез нового мира уже начался, подобные течения сдерживают ход развития исторического процесса.

 

Проблемы синтеза

 

В неформальном мире присутствуют и ритмы ухода-и-возврата, творческие процессы поиска новых ответов на современные миру вызовы, и ритмы ухода-без-возврата − отрешение.

Так что уход уходу − рознь, и соответственно, «ушелец» «ушельцу» − тоже. А у нас всё принято валить в одну кучу. Так мы рискуем, борясь с отрешениями, задушить и поиск новых ответов. С водой выплеснем и ребёнка. Мир
неформалов − это не только мир «ушельцев» и эскапизма, это мир синтеза
новой культурной и социальной реальности − базы для выхода общества из тупика истории.

В этой книге мы уделяем внимание не всем неформалам подряд, а только тем, кто, по нашему мнению, возвращается. И определить это, спрогнозировать не так уж сложно. Хотя, конечно, вероятность ошибки есть.

В конце 70-х годов XX века французские социологи провели исследование, которое дало шокирующие тогда результаты. Выяснилось, что участники молодёжных бунтов конца 60-х социализированы лучше, чем их не бунтовавшие ровесники. Например, процент безработных среди них ниже − в разы! В практически «социалистической» Европе с развитой системой социального обеспечения, где безработные за счёт работающих имеют достойный уровень жизни, проблема внематериальной, моральной мотивации к труду является одной из важнейших государственных экономических проблем.

Со многими современными русскими неформалами картина такая же. Жаль, что профессиональных масштабных социологических исследований никто не проводил. Но  по наблюдениям авторов, уж хотите − верьте, хотите − нет, в большинстве, став взрослыми, бывшие неформалы вписаны в общество лучше, чем средние молодые люди того же возраста: все работают, все устроены и чувствуют себя неплохо.

Это говорит о том, что вряд ли рассмотренные нами случаи относятся к течениям отрешения, иначе бы мы наблюдали противоположную картину. О том же говорит стремление лидеров к признанию движения обществом и, более того, всё учащающиеся (но не присутствующие в медийном пространстве) попытки аполитичных неформалов принять непосредственное участие в общественной деятельности.

 

Илья Ребров, мастер ролевых игр, г. Курган:

Судьба России в наших играх. Мы живем во время перемен. Мы не должны закрывать глаза на то, что делается в стране. Мы − «создатели смыслов» в России, и это доказывается тем, что социализировавшиеся представители РИ работают в основном (как мне известно) в сферах труда «человек-человек», т.е. реклама, СМИ, выборы и т.д. Создатели смыслов − люди, которые создают будущее уже сейчас. «Россияне завтра». Можем ли мы, используя игры, что-то сделать для нашей страны − кроме того, что игры являются эффективным социализирующим инструментом? Возможности моделирования сейчас таковы, что мы можем моделировать почти любую реальность − от первобытнообщинного строя до фантастического будущего. А кажется, что необходимо создавать игры о Судьбах России. Я на самом деле верю, что мы изменим современную Россию!

 

Это заявление опубликовано одним из авторитетных деятелей напрочь аполитичного массового молодёжного движения ролевых игр. Движению меньше 20 лет, оно возникало на наших глазах. Прошлого уже не вернуть, но теперь мы можем с определённой долей уверенности сказать, откуда взялась аполитичность и как придать будущему (ещё не родившемуся) движению заданные свойства. Эти свойства − результат того синтеза, в котором происходило рождение движения, создавался его этнокод.

 Например, так сложилось, что в синтезе движения Клубов Самодеятельной Песни  участвовали диссиденты; в результате песни бардов, в большинстве своем нейтральные по содержанию, долгое время являлись атрибутом свободомыслия и неподцензурности. Один из самых ярких деятелей одновременно и диссидентства, и КСП, поныне действует в политическом поле − это Валерий Абрамкин[2]. Один из авторов знаком с ним уже 35 лет. Другой автор имеет непосредственное отношение к синтезу ролевого движения, в котором диссиденты не участвовали. А в конце восьмидесятых очень многое могло бы изменить появление в стане ролевиков хоть одного из людей такой личной мощности, причём без всяких материальных ресурсов: движение ролевиков всегда и поныне зиждется на личных средствах участников.

Излагаемые в этой статье и нашей книге концепции тогда ещё не сложились. Но, даже будучи аполитичными, ролевики, как мы видим, демонстрируют гражданскую позицию.

Синтез движения − это сложное явление, а не тупое суммирование. В нём могут и будут, независимо от воли властей, участвовать и «положительные», и «отрицательные» персонажи. Впрочем, это деление весьма условно: когда (если) движение наберёт достаточную силу, чтобы оказывать какое-то влияние на общество, общественное мнение о «плохих и хороших парнях» изменится.

Вот далеко не полный перечень нескольких современных живых общественных, движений с хорошим потенциалом для будущего синтеза, которые могут участвовать (не обязательно осознанно, так как они, в сущности, неуправляемы) в сотворении нового, ещё неизвестного, которое возникнет в 2010-х годах.

- «Жители всемирной паутины» − блоггеры, энтузиасты-разработчики Open Sourse платформ, и прочие «гики».

- Рок-движение − его некоммерческая, не относящаяся к шоу-бизнесу составляющая − как музыканты, так и активные слушатели. Перспективны направления «социальной протестной музыки» − фолк, этно, регги.

- Нацболы.

- Скейтеры, байкеры-велосипедисты, фаерщики, ПСР-овцы и другие, культивирующие самодеятельные виды спорта как стиль и образ жизни.

- Флэшмоберы, квестеры и их многочисленные модификации, например, «Бегущие Города», «Ночные Дозоры» и прочие…

- Носители тренинговой культуры.

- Ролевики и реконструкторы.

- Экологи-общественники (не организации, созданные для «отмывки» бюджета, не профессиональные «грантоеды», тем более не коммерческие экологи, типа Гринпис)

- Бэкпекеры и другие неформальные путешественники

 

Опыт показывает, что в синтезе также могут участвовать старые движения, как ещё массовые − КСП-шники, спортивные туристы, так и почти затухшие − педагоги-новаторы, хиппи, коммунары, многочисленные мелкие реликтовые политические течения, в их числе «белогвардейцы» − патриоты, и «красные» − леваки-интернационалисты, диссиденты-правозащитники и прочие.

К исторически удобному для синтеза моменту 2010-х годов могут разрастись и какие-то из ныне слабых новых движений. Например, игры властей с созданием одноразовых «молодёжек» вполне могут кончиться выходом джинна из бутылки − появлением самостоятельного движения. Неясны перспективы таких новых движений, как футурологи, в том числе трансгуманисты, антиглобалисты (сами себя они предпочитают называть альтерглобалистами), информальные коммерческие предприятия (фирмы мелкого бизнеса, чаще всего инновационные, основанные на неформальных взаимоотношениях в трудовом коллективе)...

Ещё раз напоминаем, что список сильно сокращён.

 

Что делать?

 

Почти все новые общественные движения являются молодёжными, а молодёжные общественные движения являются наиболее мощными. В подавляющем большинстве случаев общественные движения опосредованно работают на пользу общества, повышая культурный и образовательный уровень своих членов. В некоторых случаях общественные движения оказываются одним из важнейших факторов порождения новой действительности, как социальной, так и материально-технологической.

В настоящее время у российского общества и государства нет внятной позиции и, тем более, политики в отношении молодёжных общественных движений (за исключением нескольких маломощных на общем фоне политических организаций). У властных элит не наблюдается элементарного понимания свойств этого явления социальной природы.

В неформальной среде накоплен огромный массив наблюдений за развитием движений и обобщений их закономерностей. Существуют свои развитые сленги − системы терминологии, есть опыт «селекции движений». Использующие этот опыт лидеры неформалов достигают успеха наравне с талантливыми интуитивистами, которым «наука не нужна».

Работа по селекции и взращиванию новых молодёжных движений с заранее заданными свойствами могла бы быть здравой, но − только долгосрочной политикой. Если же общество таковой не ведёт, то молодёжные общественные движения всё равно возникнут сами собой. Но тогда и сетовать на то, что явление приобретает не слишком симпатичные черты, уже будет поздно.

В этой книге вы не найдете − даже мелким шрифтом − версии «Кто виноват?». Нам («мы» − это отнюдь не весь «советский народ в едином порыве», а вполне конкретные авторы и их друзья) сейчас важно не упустить новую волну синтеза. Если мы ничего не будем делать, какие-то новые движения всё равно родятся. Природа не терпит пустоты.

Но сейчас ещё можно, в числе прочего, заложить не эскапистский этнокод (опасность этого есть, так как носителей кругом хватает, а общество распадается, увеличивая вероятность рождения движений отрешения, по Тойнби), а конструктивный, направленный на изменение социума. То есть породить в итоге новых активных и молодых субъектов общественной, а может, и политической жизни.

Но, похоже, пока что это мало кто понимает. Во власти − уж точно. Некоторые новые молодёжные движения действительно возникали при внешней финансовой поддержке, как частный случай − государственной. Но в истории есть множество ярких движений, родившихся и проживших активный период безо всякой поддержки, иногда даже под давлением государства. Мы потратили большую часть жизни на изучение обстоятельств возникновения и таких, и эдаких. Изучаемый период оставил не только огромное число письменных документов, но более того: большинство свидетелей, участников, создателей сейчас живы и здравы, слава богу, мы со многими знакомы.

Мы убеждены – работать в этом направлении – надо. Собственно, мы и работаем.

 

Свойства и динамика неформальных движений

 

Цикличность

Движения развиваются волнами. Между волнами разных движений есть сдвиг фаз (какое-то началось чуть раньше, а какое-то чуть позже), но все они находятся на гребнях других волн − активности всего общества. Первая в ХХ веке (мы говорим о России, естественно):  1910-1935 гг. Наиболее известные: скауты (потом, в СССР − пионерская ветвь), радиолюбители, физкультурники и другие. Вторая волна, 1935-1960 гг.: тимуровцы, экспедиционники, движение ДОСААФ (в его неформальной фазе) и т.д. К третьей волне 1960-1985 гг. относятся уже: движение КСП, коммунарское движение, очень массовое туристическое, правозащитное (оно же диссидентское), новая волна радиолюбителей, футбольные фанаты, хиппи, ВИА, Клубы любителей фантастики, РВО (разновозрастные отряды), стройотрядовское движение, движение МЖК (молодёжные жилищные кооперативы), оргдеятельностных игр (ОДИ) и т.д. В четвёртую волну 1985-2010 гг., которая сейчас уже находится в завершающей фазе: Fido-net и прочие сетевые сообщества (все эти блоги и прочее), ролевики (одно из самых массовых молодежных движений современности), движение НКО (некоммерческих организаций), движение педагогов-новаторов, русская волна рока, движение ПСР (поисково-спасательные работы), новые русские скауты, разные политические неформальные движения, а ещё футбольные фанаты, скинхеды… Между разными движениями в отдельной волне тоже есть сдвиг фаз, поэтому точки условны и вокруг них есть некоторый разброс. 

Мы уделяем меньше внимания старым движениям, находящимся в мемориальной фазе, а также движениям формализовавшимся, нашедшим экономическую нишу, а следовательно, перешедшим на качественно иной уровень.

Срок жизни

Движения имеют определённое время активной жизни — период, когда их деятельность заметно изменяет общество. Для наиболее ярких движений этот период составляет около 25 лет, для менее развитых − около 12-13 лет, причём последние являются, как правило, не столько отдельными движениями, сколько фазами или отдельными ветками 25-летних. Затем они либо исчезают, либо меняют род деятельности, либо переходят в вялотекущую мемориальную фазу, либо перерождаются в качественно иное социальное явление − конвиксию.

 

Рождаемость

Новые движения появляются на стыках старых и используют их наследие в своём генезисе. Например, ролевое движение появилось на стыке Клуба Любителей фантастики (КЛФ), хиппи, коммунаров и КСП. От них остались и до сих пор существуют какие-то элементы, но они вплетены в контекст новой ролевой субкультуры, с присущими ей особенностями и акцентами (конкретные подробности, что − откуда, читатель увидит в приведённых примерах − текстовых иллюстрациях.)

От качеств старых движений, участвующих в генезисе, в значительной мере зависят характерные черты, ценности и формы нового движения. Например, диссиденты в формировании субкультуры ролевиков не участвовали, и ролевое движение, в отличие от того же КСП, оказалось полностью аполитичным, так как не переняло соответствующей традиции.

 

Инкубатор

Инкубаторами новых движений являются места общения и взаимодействия живых носителей старых движений. КСП-шники и коммунары любили фантастику и тусовались в КЛФ; компьютерщики покупали детали на нелегальных радиобазарах − других мест не было; на археологические раскопки приезжали вообще бог знает кто…

Транслятор

Новое движение создаёт новые трансляторы — новые организационные формы расширения своих рядов и развития. Для КСП − это песенный слёт в лесу, фестиваль, школа авторской песни, где учат играть на гитаре и писать стихи. Для коммунаров − коммунарский сбор со своими традициями и атрибутикой. Для ролевиков − игры, тренировки по фехтованию, конвенты, для FIDO-net − эхо-конференции (прообраз форумов и ЖЖ в Интернете) и т.д.

Рождение трансляторов происходит в инкубаторах, которые появляются на стыках старых движений. Как только оригинальные трансляторы созданы, движение «вылупляется»: приобретает самоназвание, идентификацию «мы» − «не мы», и распространяется в массах как самостоятельное.

 

Мультипликатор

Форма транслятора в значительной мере зависит от мультипликатора — материального способа воспроизводства и распространения транслируемой информации.

Одно из самых массовых в начале прошлого века − всемирное движение радиолюбителей − связано с изобретением радио, КСП − с массовым производством бытовых магнитофонов, FIDO-net − с распространением персональных компьютеров, флэшмоб и квест − с интернетом, мобилами, GPS.

Движение, выбравшее базовым мультипликатором перспективную материальную и/или информационную технологию, имеет повышенные шансы для перехода в новую, более высокую фазу, подразумевающую укоренение нового быта и новые качественные возможности в общественной структуре. При условии, что выбранный для мультипликации транслятора материальный ресурс доступен достаточно широким массам.

Иногда движение само конвертирует недоступный ресурс в доступный. Так, радиолюбители 20-х годов ухитрялись изготавливать необходимые элементы в домашних условиях из аптечных и бытовых химикатов, советские спортивные туристы и альпинисты 60-х делали горное снаряжение «левым» образом на заводах и т.д.

 

Потребностная ниша

Общественные движения − это элементы гражданского общества, самоорганизовавшиеся и компенсирующие не заполненные другими институциями ниши рынка − потребности людей. Новое неформальное движение занимает пустующую (или запретную) в обществе нишу самореализации личности. Для диссидентов это − свобода слова в области политических и экономических дискуссий. Для хиппи − свобода от потребительского образа жизни, сексуальная и другие свободы. Для КСП и рока − творческая самореализация в «неофициальных» жанрах. Для ролевиков − дефицит раскрытия творческого образовательного потенциала в период схлопывания старых экономических ниш, и т.д. В некоторых случаях деятельность общественных движений включена в жизнь всего общества непосредственно через производимые ими товары, услуги, культурные ценности, дополнительное образование кадров для рынка труда (собаководы, радиолюбители, рок, КСП…).

Эта черта − следствие влияния объективных факторов на появление и развитие движений. Эти же факторы обусловлены динамикой развития общественной формации как таковой, историко-культурными особенностями, выработанными к тому времени в общественной ткани данной страны или народа. Во многом появление движения есть ответ на вызов современной эпохи, когда общественные противоречия толкают группы инициаторов, порождающих необходимый транслятор, на поиск новой формы существования общественной жизни.

 

Текстовые иллюстрации

 

Ролевое движение

Краткая справка

Ролевики приняли самоназвание, осознав себя отдельным движением, в начале 1990-х годов. Другое (более частное) название: толкиенисты. Сами ролевики считают моментом своего зарождения проведение в 1990 г. на лесном полигоне под Красноярском большой многодневной игры по сюжетам английского писателя Дж.Р. Толкиена − «Хоббитские Игрища» (ХИ). Сейчас большинство ролевиков играет по различным литературным произведениям, придумывают собственные сюжеты, используют исторические документы. Фанаты Толкиена являются меньшинством, хотя занимают заметное место в качестве одной из субсубкультур.

Основным транслятором движения является большая многодневная игра. Задолго до игры ролевики изучают исторические материалы или воссоздаваемое литературное произведение, сочиняют модели и правила игры, изготавливают костюмы, оружие и прочий реквизит (часто игры имеют средневековый антураж). Перед игрой, используя привезённые и подручные материалы, строят на лесном полигоне игровые постройки, иногда весьма внушительные: небольшие, но вполне жилые избы, крепости, башни. Затем разбиваются на роли, отражающие исторические или литературные персонажи, и начинают играть.

Внешне это действо напоминает круглосуточный театр, в котором нет зрителей − все актёры, нет жёсткого сценария с прописанными репликами − всё экспромты. Но игра − более сложное явление, чем спектакль, не только по степени импровизации. На игре моделируется соответствующая экономика, социологические процессы, политические столкновения. Некоторые исследователи сравнивают РИ с социологическим, психологическим экспериментом или видом тренинга.

Ролевые игры в несколько меньших масштабах проводились и задолго до первых ХИ в рамках других неформальных движений, например, у коммунаров. Игра у них была не транслятором, а дополнительным мероприятием, моделировались не литературные произведения, а исторические и психологические ситуации (в образовательно-педагогических целях, с участием учителей истории) или сюжеты жизни сообщества − модель использовали для прогноза его развития.

Окончательное вылупление ролевого движения произошло после пересечения зародившегося инкубатора (Система «Рассвет», см. далее) с движением фэнов (КЛФ), от которых ролевики наследовали в дальнейшем любовь к литературным жанрам. Идея проведения ХИ родилась на «Аэлите» − традиционном ежегодном фестивале (конвенте, сокращённо Коне) клубов КЛФ в Свердловске (Екатеринбурге), традиция ежегодных конов у ролевиков сохраняется. На генезис движения РИ повлияли также КСП (менестрели ролевиков и их концерты) и хиппи (парковые тусовки). Некоторые считают РИ новым видом интерактивного искусства, сравнивая их  с театром и кино.

Общественные потребности появления движения вызывают споры у исследователей. Чаще всего называются: сопротивление распаду общественных связей (маргинализации), стремления к творчеству и самореализации, не удовлетворённые в современном обществе в среде учащейся или уже образованной молодёжи вследствие распада старых экономических и социальных ниш, рост креатива и интерактивности в современной культуре.

В 1993-98 гг. в рамках РИ выделяются отдельные направления: школа моделирования, школа отыгрыша, мистериальная школа. Возникают субсубкультуры файтеров − бойцов (чаще всего историческое − на моделях старинного оружия − фехтование), техногенщиков − поклонников вооружения ХХ века, и другие.

К 2000 г. движение превратилось в одно из самых массовых, по оценкам многих экспертов − в самое массовое молодёжное движение в русскоязычном пространстве б. СССР. Клубы РИ существуют фактически во всех городах с населением более 100 тысяч человек и во многих населённых пунктах меньшего масштаба. Ежегодно происходит порядка тысячи больших полигонных игр, не считая павильонных, городских и других малых форм, порождённых движением.

Число участников полигонной игры колеблется в большинстве случаев от 50 до 500, но бывают игры и на 3000 человек. Оценка количества ядра движения − мастеров, организаторов и ведущих − около 20.000 человек, активистов − от 200 до 300 тысяч. Ресурсное обеспечение движения в подавляющей и решающей части зиждется на личных средствах и бескорыстном добровольном труде участников. Меценаты и спонсоры не характерны. Иногда местные органы власти в лице КДМ (Комитеты по делам молодёжи) предоставляют клубам РИ помещения, но большинство ролевиков собираются и тренируются на улицах и по частным квартирам, вскладчину снимают спортзалы.

В настоящее время движение ещё не прожило полный цикл своей активной жизни. Переход к мемориальной фазе или начало распада движения прогнозируются с 2010 гг. Насколько у движения есть шанс перейти в конвиксию − остается загадкой.

 

 

Скинхеды

Краткая справка

Скинхеды (или «скины») − далеко не самое массовое  и мощное, но самое популярное в российских СМИ молодёжное течение.

Skinhead – бритоголовый (дословно «кожаная голова»). Движение зародилось в Англии в конце 60-х.  Скины «вылупились» из английского пролетариата, среди них вначале была изрядная доля иммигрантов из Вест-Индии и Ямайки. Идеологически они противопоставляли себя как богатым буржуа, так и декоративно-расслабленным хиппи и неряшливым рокерам (этим двум последним они «противопоставляли» себя и физически – кулаками). Эстетически на скинов оказала влияние субкультура английских стиляг – «модсов» из Ист-Энда середины 60-х, которые тратили на относительно дорогую одежду значительную часть заработка, сформировав своими потребностями особую нишу рынка одежды. Внешний вид – важная составляющая скин-самоощущения. Это – тяжёлые армейские ботинки, джинсы, бритая голова (или очень короткие волосы), лётные куртки…Одежда – подчёркнуто практичная, отсутствие волос удобно в драке. До появления особой скин-музыки они слушали и танцевали «ска» (первой волны), ямайский блюз, блю-бит, рокстэди. Ска – след изначальной «интернациональной» или, во всяком случае, антирасистской составляющей, которая потом исчезла или превратилась в свою противоположность у большинства «идейных» скинхедов. Позднее ска в ямайской традиции эволюционировало в рэгги и даб, а в скин-традиции – в паб-рок и скин-музыку «Оi!» Как и многие британцы, скины ходили на стадионы,  чтобы поддержать любимые команды и внесли заметный вклад в появление легендарного британского «футбольного насилия».

Таким образом, на Западе движение скинов синтезировалось в конце 1960-х из: модсов, поклонников новых музыкальных направлений, футбольных фанатов.

В 70-х западные скины уже были неоднородны. Часть из них попала под влияние профашистских политических партий и движений: национальный фронт и британская национал-социалистическая партия. На Западе противостояние между «традиционными скинами» и  «нациками» продолжается до сих пор, особенно после всплеска активности скинов-«традиционалистов» в начале 90-х. Эту ситуацию можно рассматривать по-разному: либо как одну волну 60-80-х и переход к мемориальной фазе, либо как две волны, рассматривая современных скинов-традиционалистов (не «наци») как новое молодое движение. Часть исследователей считает, что последняя волна – это еще незаконченный синтез. Другие видят в этих направлениях проявление отдельных субсубкультур. 

В России и странах бывшего СССР скины появились в результате синтеза западных скинхедов-наци, панков, новой волны фашистов 80-х, модных музыкальных стилей «тяжелых групп» и футбольных фанатов. В России в синтезе, завершившемся к началу 1990-х годов, участвовали также и русские националистические движения и организации (в частности общество «Память», позже РНЕ и т.п.), на Украине и в Белоруссии − соответствующие националистические организации, например, УНА-УНСО.

В 2000-е годы отголоском западного возрождения традиционалистов стало появление в России «ред-скинов», которые позиционируют себя как антифашисты и даже иногда участвуют в акциях вместе с левыми. «Обычных» скинов  они называют  «бонхэды» или «боны». Но у нас «бонхеды» и «ред-скины» не прижились даже в молодежном сленге.  Традиционно (и в дальнейшем в нашей книге) нациков называют скины, а ред-скинов и леваков – антифа.

Скины ассоциируют себя в первую голову со своей страной − национальным государством. Украинские скины считают себя украинцами, белорусские – белорусами. Следующий после страны приоритет − родственные народы, так, украинские и белорусские скины считают себя славянами, европейцами, белой расой. На одном из сайтов восточно-украинских скинов во время выборов висел текст, объясняющий, что и Янукович и Ющенко – агенты жидо-масонов, и их цель – поссорить братские славянские русский и украинский народы. Наиболее популярные украинские скин-группы считают русских братским народом, но поют на украинском  или английском языке. Русские скины воспринимают это нормально, как национальную самобытность. Они вместе проводят концерты, записывают диски. Например, существует совместный диск «Ian Stuart Donaldson Memorial» нескольких групп: русской «Коловрат»,  украинских «Сокира Перуна» и «Сварог» и белорусской  «Молот». Его украинская часть посвящена Роману Шухевичу, генералу УПА и гауптштурмфюреру СС, погибшему в бою с чекистами в 1950  году, в русской части есть композиция «Герои РОА» и т.п. Однако галицийские (западно-украинские) скины не относят к родственным народам и расам русских, для них русские − это помесь с монголами, «узкоглазые», то есть расовые враги.

Основным транслятором течения скинов является демонстративное дефилирование по улицам города в одежде-маркере и завязывание попутных драк, в результате которых и происходит большинство описанных в СМИ происшествий. Трансляторами являются также и акции – заранее спланированные нападения, погромы, но их у скинов чрезвычайно мало ввиду весьма низкой самоорганизации и управляемости группировок.  Поскольку в городах России и бССР скины тесно связаны с футбольными фанатами, то следует отметить и транслятор матч – активное вплоть до гиперактивности «боление» на трибунах стадиона и шествие после матча.

Усреднив публикуемые со ссылками на профессиональные социологические исследования оценки, можно получить правдоподобную, по мнению авторов, численность скинов  в России − 50.000 человек. Эта цифра соответствует ауре течения. То есть грубо говоря это те, кто носит «прикид» – одежду и прическу, и\или при анонимном опросе принял на себя самоназвание[3] . В обычной для неформалов пропорции активистов меньше на порядок, то есть единицы тысяч, ядра – еще на порядок. Скины − достаточно массовое, но очень рыхлое и маломощное течение.  Под мощностью мы понимаем количество времени, труда и ресурсов, вкладываемых участниками в деятельность движения. Чтобы «стать скином» в среднем городе, достаточно купить в секонд-хенде комплект одежды стоимостью порядка 60 уе, побрить голову и пройтись по улице. Комплект из новых «Гриндеров» и модного бомбера в провинции стоит до 150 уе. В столицах существуют и скины-мажоры, мода на «фирму», «лейблы», в Москве стоимость комплекта одежды может быть 500 уе и больше, но социологи этой разницы не отслеживают. По мнению простых скинов, «мажоры» небоеспособны.

В качестве версий о потребностной сфере появления движения в России и бССР исследователи  называют:

• рост межнациональных противоречий в связи с распадом социальной ткани в странах бывшего СССР;

• поиск самореализации социально униженных слоев населения;

• реакция на резкое увеличение скорости антропотоков наряду с ростом архаизма – типичные явления для распадающихся социумов;

• культурная контратака индустриального менталитета (нацизм – одно из его проявлений в ХХ веке) в постиндустриальный период.

 

Фазы развития неформального сообщества

 

Фракталы

Принцип подобий замечен учеными во многих естественных явлениях, при том, что размерности рассматриваемых объектов и процессов кардинально отличаются и трудно соотносимы. Например, спираль раковины улитки закручена в соответствии с законом «золотого сечения» − но так же закручена и спираль нашей галактики.

В углах равностороннего треугольника располагаются маленькие треугольники, тоже равносторонние. В углах этих маленьких треугольников находятся свои, ещё более крохотные... и так до бесконечности. Подобная картина повторения взаимосвязей разных элементов называется фракталом и имеет широкое распространение в природе. Фрактальный принцип лежит в основе многих гипотез и моделей в разных науках, в том числе и в академической социологии[4]. А. Шубин в своей «Гармонии Истории» применил этот принцип при описании исторического процесса.

И уже в начале 80-х неформалы применяли модели, предложенные Л.Н. Гумилёвым и А. Тойнби для описания циклов развития суперэтносов (цивилизаций), и модель Б. Данэма для больших корпораций, − на малые составляющие человеческого общества − отдельные системы и движения.

 

Развитие корпорации по Б. Данэму

Если очень кратко, то в начале своего существования организация действует для достижения каких-то внешних целей, и её реальные действия совпадают с декларациями. Такой период Данэм (7) называет еретическим. Этот термин автор из области религии  переносит в широкий исторический и идеологический контекст, он может касаться, например, марксизма,  – или инновационных промышленных компаний и корпораций. 

Во второй и последней по Данэму фазе организация становится ортодоксальной. Декларации остаются прежними, но с точки зрения внешнего наблюдателя действия организации направлены в качестве главной цели на сохранение самой себя. Каждая молодая организация имеет свою цель, но все старые − одну и ту же: самосохранение. В неформальной практике носители ортодоксальной традиции часто именуются стабилизаторами.

 

Развитие суперэтноса по Л. Гумилёву и А. Тойнби

Ранее мы уже начали пользоваться понятиями, предложенными Л.Гумилёвым, введя в наш оборот понятия консорций и конвиксий. С точки зрения авторов, отдельные клубы, круги, системы, субдвижения и движения − частные случаи того, что великий русский географ и историк обозначил термином «консорция». По Гумилёву (2), людей в этих сообществах объединяет «общность судьбы», и мы наблюдаем сходную реакцию совершенно различных (иногда не связанных друг с другом) групп на одни и те же противоречия общества. Всё это − есть в определённом смысле «Ответ на Вызов» эпохи (термин А. Тойнби). (8)

Обострившиеся общественные противоречия толкают группы инициаторов-пассионариев на поиск новой формы существования общественной жизни. Далее, через порождённый в процессе этого поиска транслятор, в среде инициаторов распространяются новые сходные между собой формы жизнедеятельности, новый быт, традиции и связанный со всем этим особый стереотип поведения. По Гумилёву, стереотип поведения − главная характеристика этноса. Консорции − потенциальные зародыши новых этносов и социумов, которые могут получить развитие и вырасти до масштабов целого общества, а могут не получить, и тогда они гибнут.

Рассматриваемые нами концепции рисуют сходные этапы в развитии этносов. Гумилёв часто ссылается на Тойнби, но и полемизирует с ним, в их моделях есть и отличия. Так, Л. Гумилёв утверждает, что суперэтнос/цивилизация имеет время своей жизни (около 1200 лет), а все этапы развития тоже имеют свои временные рамки. С точки зрения Тойнби, цивилизация может развиваться бесконечно долго, отвечая на новые Вызовы, пока не столкнётся с таким, на который ответить уже не сможет.

Л. Гумилёв считает причиной зарождения новых этносов так называемый «пассионарный взрыв», вызванный биологической мутацией вида homo sapiens под воздействием какого-то внешнего мутагенного фактора (например, космического излучения, поражающего относительно небольшую часть поверхности Земли). Дальнейшее развитие этноса, по Гумилёву, обусловлено ландшафтом и социумом − той историко-географической средой, в которой мутанты-пассионарии появились в количестве, значительно превышающем фон.

 

«Эти люди могут быть добрыми и злыми, умными и глупыми, впечатлительными или грубыми. Это не важно. Главное, что они готовы жертвовать собой и другими людьми ради своих целей, которые часто бывают иллюзорны. Это качество, по сути, − антиинстинкт; поэтому я назвал его новым термином − пассионарность (от латинского passio − страсть)» (9).

В понимании Арнольда Тойнби зарождение этноса связано с понятием «Ответа на Вызов», который формирует определённый и отличный от иных стиль мышления, образ и поведение человека, маркируемый как как «хабитус» (8). Если найденный «хабитус» оказался удачным, то на его основе и находятся различные Ответы на разнообразные Вызовы, что и обеспечивает дальнейшее развитие этноса и цивилизации. Таким образом, по Тойнби, рождение этносов вызвано не столько законами биологии, сколько культурологии.

Один из авторов данной книги допускает актуальность гипотезы Гумилёва как одной из возможных, другой − склоняется к культурологической версии. Мы считаем, что «рациональные зёрна» есть в представлениях обоих историков, отсюда − пользуемся их понятийным аппаратом.

В частности, для нас очень удобна терминология и систематика Гумилёва: «пассионарности», «консорции и конвиксии», названия фаз развития, которые мы переносим по фрактальному принципу на эмпирически исследованные нами консорции 2-го и 3-го порядков − Круги, Системы и общественные движения. В значительной степени под влиянием Гумилёва сформирована наша концепция об определённом времени жизни различных социальных конструкций и консорций в частности.

По нашему мнению, консорции первых порядков (малые группы, в нашей терминологии − клубы) интенсивно живут лишь около 3,5 лет (флэш-группы меньше, а тусовки − больше), консорции 2-го порядка − 7-9 лет (Круги меньше, Системы дольше), движения и субдвижения − до 25 лет, после чего переходят в непассионарную «мемориальную фазу», или переходят на новый уровень – конвиксию.

Культурологическая версия зарождения этносов излагается нами по модели Тойнби. Когда группой людей (по Тойнби − «творческое меньшинство») найдены новые типы взаимодействия (этнические или социальные), которые хорошо ложатся на решения противоречий, назревших в обществе, когда выработана культурная традиция (мышление, быт, технологические новшества, социальные институты и прочее), поддерживающая эти взаимоотношения, или по-другому − новый стереотип поведения, вот тогда и начинается гумилевский «пассионарный подъём». Активные люди хватаются за найденные элементы человеческого бытия, как утопающий хватается за соломинку. Если предложенное новое отвечает на широкий спектр противоречий, то развитие идёт вплоть до нового этноса (добавим от себя: социального строя) и даже порой до новой цивилизации.

Терминологию, предложенную Тойнби, − «Вызов-и-Ответ», «Уход-и-Возврат», «хабитус», «творческое меньшинство», «отрешение», «архаизм», «футуризм» и мн. др. − мы также с удовольствием берём на вооружение.

Проанализировав развитие многих неформальных сообществ, авторы пришли к выводу, что модели Гумилёва и Тойнби вполне употребимы для описания их развития. В развитии отдельных коннективов − малых групп (клубов) эти закономерности проступают фрагментарно, менее выпукло и наглядно. На них накладываются и в большей степени влияют законы социальной психологии. В Системах мы имеем дело уже с несколькими коннективами, которые при взаимодействии составляют единую общность. Есть несколько групп − есть законы социологии, а значит, есть и наблюдаемые нами фазы развития.

 

Фаза подъема

У Гумилёва она делится на две подфазы. Одна − скрытая фаза подъёма, когда новую пассионарную группу не замечают в исторических масштабах − слишком она мелка. Другая − явная фаза подъёма, когда молодой этнос выходит на историческую сцену. Первая подфаза аналогична «зарождению цивилизации» по Тойнби. Другими словами, это время Ухода-и-Возврата некого «творческого меньшинства», определение своего «хабитуса». Гумилёв отмечает, что этому времени присущ нравственный императив, характеризуемый фразой «Надо исправить мир, ибо он плох!».

Если перенестись на уровень консорций 2-го порядка, то это время освоения группой базового транслятора движения, оформления комплекса традиций существования группы (типы управления − внутренняя иерархия, уровень развития группы; тип обновления состава,  традиционные мероприятия и т.д.). Фаза проходит в рамках одной номинальной группы, коннектив нередко проходит путь от ассоциации до коллектива, превращаясь в информальную группу − переходит к активной внешней деятельности. Группа от скрытой фазы подъёма начинает перетекать к явной, выходя на «сцену» неформального мира. Для Тойнби это и есть фаза подъёма. Группа образует свой Круг
и активно участвует в его деятельности. Фаза длится около двух лет, обычно чуть меньше.

Накануне кризиса номинальной группы − «бунта стариков» (а иногда даже на ранних фазах бунта; в таком случае события происходят на третий год, но это более сложный случай для эффективного социотехнического управления) − происходит деление первичного коннектива на несколько (обычно на два) и десантирование одной из частей на другую территорию. При этом управление объединением претерпевает изменения. Появляется КРК − Клуб Руководителей Клубов, и традиции взаимодействия в нём: переток кадров, в том числе руководителей, общность ресурсной политики, единство планирования основных мероприятий базового транслятора и т.д. Степень развития этих традиций определяет тип консорции 2-го порядка, к которой состоялся переход: Система, полусистема или Круг.

По Гумилёву, в этот момент начинает доминировать психологический императив, характеризуемый словами: «Мы хотим быть великими!» или «Будь тем, кем ты должен быть!» То есть, в явной фазе подъёма люди начинают ощущать необыкновенное эмоциональное вдохновение. В теории развития группы этот период аналогичен фазам кооперации и коллектива. Люди с радостью занимают разные функциональные роли, даже второстепенные, так как чувство единения и ощущение экспансии собственной культуры становится значимее иных чувств и ощущений. Оруженосец, по замечанию Гумилёва, ведет себя как верный оруженосец, не пытаясь ускользнуть от своей роли, которой он гордится, и самому стать рыцарем.

 

Акматическая фаза (перегрев)

И по Гумилёву, и по Тойнби − это время подъёма и развития цивилизации, когда она отвечает на один Вызов за другим. Оба историка отмечают этот период как пиковый, как эпоху молодости и расцвета в жизни суперэтносов/цивилизаций. Нарастает сложность общества, появляется множество субкульткур-субэтносов, обеспечивающих устойчивость возникшей общности. Каждый из них порождён своей группой «творческого меньшинства» в рамках ритма Ухода-и-Возврата. Гумилёв особо подчеркивает, что чем больше разнообразие субкультур и субэтносов, составляющих этнос, тем больше устойчивость этноса.

Рассматривая время подъёма более подробно, чем Тойнби, Гумилёв отмечает и его опасности. Оруженосцу мало теперь быть просто оруженосцем. Он мечтает стать рыцарем, причём известным, чтобы знали, что он не просто рыцарь, а обладающий своим собственным именем и самостью. Начинают доминировать честолюбие, самоутверждение. Страсти доходят до того, что порой начинается резня между пассионариями, так как им становится тесно − столько их развелось вокруг.

В неформальных сообществах (Системах) мы видим примерно подобную картину. Они достигают пика своего развития, наибольшей мощности − количества внешней деятельности − примерно на четвёртый (плюс-минус один) год существования Системы, считая от появления коннектива-матки. Количество коннективов, входящих в Систему, увеличивается. Система обрастает многими связями, так как разные её коннективы параллельно входят в различные внешние по отношению к ней Круги. Известность Системы в неформальном мире (и в информационном пространстве всего общества) нарастает лавинообразно, а масштаб влияния расширяется столь существенно, что этот период становится самым плодотворным во внешней деятельности с точки зрения массовости и масштабности проводимых мероприятий. Подобных масштабов Система впредь уже достигнуть не способна.

В редких случаях бывает, что массовое мероприятие, проводимое некой командой, становится одним из столпов и символов движения в целом − тогда рост масштабности продолжается (или стабилизируется на высоком уровне), несмотря на старение коннектива и Системы и даже их смену. Таковы, например, Грушинский фестиваль КСП на Волге или Зиланткон ролевиков в Казани. Но в этих случаях задействована уже энергетика других порядков    не Системы, а движения.

Внутри Системы лидеры всё более и более начинают скатываться к императиву, описанному Гумилёвым. Между ними начинаются трения, но общее ощущение пика жизни объединения и широкое пространство, где лидеры вполне могут разойтись по разным углам, сглаживает конфликтность, нарастание которой начинает происходить постепенно: то в одном углу проскочит, то в другом. В конце концов, увеличивается усталость. Императив начинает смещаться в сторону характеристики «Мы устали от великих!» − и происходит переход к новой фазе.

 

Надлом

Следующую фазу и Гумилёв, и Тойнби характеризуют одним и тем же словом − надлом. Характеристики при этом они выделяют сходные, а вот природу её видят различно.

По Гумилёву, это рассеивание пассионарности, затухание её со временем, тем более, что к концу акматической фазы пассионарии сами гасят друг друга, как в прямом, так и в переносном смысле. В неформальной терминологии − усталость. По-другому у Тойнби: цивилизация сталкивается с Вызовом, на которой ответить не способна, так как её «хабитус» увел её в совершенно иные дебри, и в мышлении просто нет ни понятий, ни механизмов для отыскания верного решения. Возможно, это и есть основная причина усталости − не утрата пассионарности, а отсутствие резонанса «хабитуса».

Надлом характеризуется резким падением энергетики. Часто, но не всегда, ему сопутствует раскол. Чувствуя кризис, оставшиеся пассионарии начинают разрывать общность, каждый в свою сторону. Психологический императив по Гумилёву характеризуется формулой: «Мы знаем, мы знаем − всё будет иначе».

В развитии Систем этот кризис приходится на четвёртый-пятый год существования. Наступает он неожиданно и остро. Связи Системы в этот момент проверяются на прочность. Иногда Системы не переживают этот период и распадаются. Часто идёт потеря пассионарного состава, часть былых лидеров покидает объединение или уходит в пассив. Коннективы, входящие в Систему и достигшие «бунта стариков», также переживают расколы, которые проходят бурно и уже слабо напоминают былые плановые десантирования.

Некоторые части Системы в этот период автономизируются и переходят к типу отношений «Круг». Зато часто появляются идеи и инициативы, которые в дальнейшем могут стать основой для нового системного подъёма в рамках следующего цикла. Инициативы эти отвоёвывают себе место под солнцем и в качестве отдельных «субкультурок» начинают жизнь и развитие в лоне стареющей Системы.

Постепенно Система теряет заряд еретичности, всё больший и больший вес приобретают стабилизаторы. Они выдвигают новый психологический императив, который становится популярным и направлен против еретиков: «Дайте жить, гады!» Время протекания надлома в консорциях 2-го порядка − обычно один-два года.

 

Инерция

Следующая фаза − затишье после бури. Гумилёв называет её инерцией, по-другому − «золотой осенью», а Тойнби − Универсальным Государством. Общая пассионарность этой фазы меньше предыдущих, но ещё достаточно высока для того, чтобы Система была способна на «подвиги» − внешнюю деятельность, оставляющую за собой веер легенд в неформальном мире и сведения в общем информационном поле. Потеря энергетики компенсируется богатым опытом, наработанным имиджем и авторитетом среди других неформалов, что позволяет удерживать лидерство для Системы в тех кругах, в которые входят её отдельные коннективы.

Обычно управляемость и эффективность Системы в данный период очень высока, хотя инициативность и новаторство постепенно вытесняются традицией. Психологический императив: «Делай как я». Появляется стремление к унификации, разнообразие падает, нарастает культура штампа. Стабилизаторы укрепляются в руководстве Системы всё более и более, оставшиеся еретики испытывают дискомфорт и концентрируются «на окраинах», в отвоёванных нишах отдельных «субкультурок». Основной массив, как правило, саботирует эти новые начинания, морально осуждая отход от традиции, но часто и не преследуя особо, так как энергии на это нет (при условии, что инициативы их не затрагивают).

Нарастает стремление методического оформления опыта Системы. С точки зрения осмысления и описания трансляторов, отдельных технологий, отработанных в былую эпоху подъёма, этот период оказывается очень эффективным. Тогда же укрепляется мемуарная традиция в жизни объединения: тщательно культивируется и описывается его былая история. В конце концов, нарастает усталость и от этой деятельности, дела происходят реже, яркость их значительно ниже, эффективность Системы сходит на нет. Воцаряется новый психологический императив: «С нас − хватит». Время протекания инерционной фазы − два-три года.

 

Обскурация

По Гумилёву − время окончательной потери пассионарности, упадка и разложения. Тем не менее, слава и опыт былой общности в глазах соседей столь велика, что даже в таком состоянии влияние «разлагающихся остатков» может быть велико.

Время обскурации у Систем бывает достаточно коротким: один-два года, реже затягивается на более длительные сроки, плавно переходя в следующую фазу. Границу межу ними указать достаточно сложно.

Пассионарии и еретики чувствуют себя в этот период заложниками основной непассионарной массы. Они вынуждены удовлетворять её прихоти в рамках традиционного течения жизни. Это касается как этносов и цивилизаций, так и неформальных Систем. Основной психологический императив: «Делай, как мы хотим!» Нарастают и начинают доминировать настроения конформизма, что становится несносным для еретиков, которые стремятся отгородиться от разлагающегося центра Системы ещё больше, как территориально, так и деятельностно. Собственно, эти группы и начинают новый цикл «Ухода-и-Возврата», зарождая новый цикл или принципиально новую общность.

В целом период оказывается описанным более подробно у Тойнби, хотя тот и не выделяет его как особую фазу, а просто описывает постепенный развал Универсального Государства. Для фазы обскурации характерны течения архаизма, футуризма и отрешения.

Архаизм − стремление всё вернуть к образцу эпохи подъёма, очень консервативное течение, возглавляемое пассионарными стабилизаторами. Они стремятся вернуть прошлые структуры, цепочку построения годового цикла жизни, характер взаимодействия. Понятно, что все эти попытки обречены на провал.

Футуризм − стремление скопировать жизнь у соседних, более успешных объединений. Течение возглавляют еретики, по каким-либо причинам не способные к творческому синтезу. Как правило, копируется лишь форма. Возможна смена транслятора и растворение остатков Системы в рамках новых движений и культур. В принципе, это алгоритм не возрождения, а растворения в ином. Наработанный культурный багаж, связанный с былым транслятором, теряется в таком случае почти полностью. Уход-и-Возврат подразумевает совсем иной алгоритм, построенный на творческом синтезе, при котором потеря культурного багажа не столь значительна, а на неформальном поле возникает качественно новое явление. Явление футуризма следует отличать от цикла Ухода-и-Возврата, так как последнее ведет к новому, а футуризм − нет.

О явлении отрешения мы уже рассказывали − это уход от каких-либо вообще попыток ведения внешней деятельности.

По Тойнби, именно этот период наиболее продуктивен для появления новой культуры/цивилизации из лона старой. Тойнби называет такие культуры «дочерними» по отношению к прошлым «отцовским». Вероятность появления новой культуры, по Тойнби, возрастает, если группы творческого меньшинства ведут активный контакт с «варварами» − иными культурами иных общностей. В этом случае строительство новой культуры облегчается тем, что материала для строительства оказывается много, и он принципиально различен, так как его появление − результат деятельности под влиянием различных «хабитусов». Отсюда и слово «синтез». Для неформальных сообществ в данный период крайне желательны контакты и совместная деятельность с представителями иных Систем и движений из иных онтологических полей.

 

Мемориальная фаза

Присутствует лишь в модели Л.Гумилёва. Пассионарность её чуть выше, чем в фазе обскурации, но намного ниже, чем в былые, более продуктивные эпохи. Психологический императив мемориальной фазы: «Помни, как было прекрасно». Общность продолжает осуществлять традиционную деятельность, поминая былые времена, но зажигательного характера для окружающих эта деятельность уже не несёт, так как утратила свою актуальность. На носителей данной культуры смотрят как на экзотику, забавный этнографический материал былых эпох в неком культурном заповеднике.

Как и старые клубы, старые Системы способны поддерживать свою жизнь в мемориальной фазе. Спорный вопрос − стоит ли оно того. С одной стороны, зачем? Эффективность таких Систем крайне низка. С другой стороны, как знать: может, когда-то в очередную эпоху синтеза этот осколок примет участие в строительстве нового Инкубатора для новых движений, с новыми базовыми трансляторами…

 

Перечислим наиболее сложные и опасные периоды в жизни Системы, когда существование её может прерваться:

- зарождение «эмбриона Системы» − сильного клуба, первичного
коннектива;

- появление Системы − эпоха первых десантов, деления коннективов на несколько. Здесь можно вообще не сохранить общность, или окажется нежизнеспособной одна из частей. Система переходит в явную фазу подъёма;

- фаза надлома, когда связи Системы проходят испытание на прочность;

- фаза обскурации, когда Система может исчезнуть, так и не оставив «потомства» − культурного следа в неформальном поле и в большом социуме.

Так же, как и отдельные клубы, Системы способны на возрождение и новые циклы своего существования − с точки зрения транслятора, культурных традиций, ядра, но не основного состава, который в большинстве случаев меняется значительно.

Практика показывает, что при сохранении базового транслятора и основ старых традиций следующий цикл оказывается менее ярким, чем предыдущий. Поэтому для эффективности жизни и прогрессирующего развития мы бы рекомендовали не увлекаться повторением прошлого, а активно участвовать в Синтезе и появлении новых Систем, дочерних по отношению к старым.

 

Наиболее яркими периодами в жизни Системы являются:

- явная фаза подъёма и акматическая фаза (перегрев);

- инерционная фаза;

- легендарным периодом оказывается и время Синтеза, если после этого состоялась новая Система.

 

Фазы и движения

Принцип фрактальности переносим не только на уровень консорций 2-го порядка, но и 3-го − уровень самих движений и субдвижений, где наблюдаются те же фазы развития. Поскольку весь цикл жизни консорций 3-го порядка больше, чем цикл жизни у Кругов и Систем, то и время прохождения фаз тоже растягивается.

Время синтеза наиболее трудно идентифицировать, так как редко встречается чётко заданное начало, оно как бы смазанное, ведь в синтезе участвует множество разных субкультур. Даже само движение часто не способно осознать эту точку начала самого себя. К моменту инерции, когда вопросом озадачиваются «летописцы», это уже трудновосстановимая «глубокая древность». Перед тем, как будущий транслятор примет окончательную форму, происходит обкатка множества предварительных версий. С какой из них отсчитывать начало − часто не очень понятно. Анализ тех инкубаторов, с которыми авторам удалось познакомиться более подробно, позволяет предположить, что время работы удачного Инкубатора, породившего транслятор, обычно от 3 до 5 лет. При этом время синтеза может быть существенно более долгим, так как надо рассматривать и неудачные попытки.

Точка перехода к явной фазе подъёма фиксируется куда проще. Движение становится громким и заметным, транслятор − очевидным. Первый такой выход транслятора из зоны инкубатора нередко связан с перенесением его в новую среду. Это первое появление транслятора (после чего и начинается бурный рост движения) фиксируется и воспринимается внешним наблюдателем как начало движения. Часто именно в это время включается мультипликатор движения, и оно начинает распространяться по регионам. Это романтический период: участники воодушевлены, преисполнены восторженности и задора. Формы транслятора ещё не разработаны досконально, они примитивные и грубые, но это никого не смущает. Все основные элементы транслятора, пусть в общих чертах, уже на месте. Представители движения показывают высокую степень солидарности, командности. Появляется собственная самоидентификация, и к концу явной фазы оформляется название движения, обычно в форме некого неологизма. Период длится около 3 лет.

В период акматической фазы нарастает разнообразие движения: оформляются различные субкультуры и субдвижения, идёт обрастание вспомогательными трансляторами. Императив меняется в сторону большей индивидуализации и подчеркивания самости, как отдельных членов движения, так и отдельных его направлений. Численность нарастает лавинообразно. Количество громких и ярких событий также стремительно растёт. Период длится около 5-6 лет.

В период надлома происходит распад движения на несколько направлений, которые демонстрируют стремление к самоизоляции друг от друга. Часто происходит противопоставление одних направлений другим, иногда в очень острых формах. Зарождение направлений происходит ещё в предшествующий период акматической фазы, но нарастающая конфликтность проявляется только сейчас. Период длится около трёх лет, иногда чуть больше. Напряжённость, возникшая в этот период между лидерами отдельных направлений, часто сохраняется даже в последующий мирный период инерции.

Период инерции длится около 5-6 лет и плавно переходит в фазу обскурации. Страсти успокаиваются. Лидерами становятся стабилизаторы, еретики
вытесняются на периферию и лидерство теряют. Стабилизаторы демонстрируют прекрасные качества администраторов, транслятор технологически оттачивается. Появляются и распространяются теории и мемуары, вообще осмысление занимает почетное место в движении, появляются свои философы, что обеспечивает блеск этого периода.   Хотя − пассионарность участников падает, творческая составляющая блёкнет, новые направления, если даже и появляются в зоне еретиков, то уже не становятся мейнстримом, а лишь частной периферийной инициативой.

В период обскурации нарастают примитивизм и деградация, растёт ортодоксальность архаичных направлений. Футуристы начинают массово уходить в иные движения, и стареющее движение начинает терять привлекательность и ощущение нового. Количество событий внутри движения резко падает. Массовость сохраняется за счёт стариков и былого шлейфа легенд. Но, заглянув в движение, молодёжь в большинстве быстро покидает его ряды, так как не находит их привлекательными. Текучесть становится на порядок выше, чем в предыдущие периоды. Талантливые еретики и стабилизаторы ещё продолжают служить общему делу, но постепенно усталость их нарастает, они начинают тяготиться своей миссией, и их становится всё меньше и меньше. Зато нарастает количество групп Ухода-и-Возврата, которые участвуют в созидательной деятельности нового синтеза. Обскурация длится около 5 лет.

Движения редко исчезают бесследно, хотя и окончательный распад тоже возможен. Почти исчезли тимуровцы 40-х годов, поглощённые войной; коммунары 60-х − 70-х встречаются только как реликтовые клубы-одиночки, не являясь движением, или интегрированы в рамки иных движений. Как минимум, все они оставляют культурный след не только в других неформальных сообществах, но и во всей ткани социума: общественном сознании, академической науке, материальной и социальной технологии. Но чаще всего они переходят в мемориальную фазу.

Мемориальная фаза может длиться долго, вплоть до физического вымирания представителей движения. Основу его составляют верные ортодоксы и немногочисленная молодёжь, которую удалось увлечь. Былой транслятор не вызывает теперь такого энтузиазма в массах, как ранее, но некоторые всё же включаются. Пополнение мемориального движения даётся с большим трудом. Лидерство в неформальном поле оказывается утерянным, былые мифы уже не работают на движение, так как у всех окружающих ассоциируются с прошлым, а не настоящим. Пассионарии, ищущие и создающие новые формы жизни, группируются в рамках новых движений. Массовость же отдельным формам существования старого мемориального движения придаёт былое поколение, ностальгирующее по прошлой эпохе. Впрочем, мемориальное движение вполне может принять участие в генезисе новых, а в некоторых случаях даже возродиться, «обменяв» незыблемость традиций на «реинкарнацию», и пойти на новый цикл существования. 

В то же время еретикам (творческому меньшинству), находящимся в ритме Ухода-и-Возврата, удается оформить новые трансляторы. Начинается эпоха новых движений или возрождение старого в том же онтологическом поле, но с модифицированными трансляторами. Возрождение старого движения со старым транслятором − совсем уж редкое явление. Новый подъём такого необновлённого движения, как правило, оказывается и менее ярким, и менее длительным.

 

В заключение отметим, что А. Шубин в книге «Гармония Истории» (10) также применяет фрактальный метод по отношению к динамике развития социумов и выделяет следующие фазы, маркируя их терминами:

- формирование (зарождение модели общественного устройства, аналогично скрытой фазе подъёма);

- реакция (необязательная фаза, аналогична кризису эпохи перехода от скрытой фазы подъёма к явной);

- патернализм (культ и верность лидеру, аналогичен явной фазе подъёма),

- равновесие (оно же застой);

- конфронтация (аналогична надлому);

- нормализация (аналогична инерции);

- интеграция и синтез (аналогичны обскурации);

- импульс (предшествующий новому формированию).

Для нас наиболее интересным является сам факт того, что на аналогичные характеристики указывают различные историки. Мы считаем, что наблюдение и выделение этих фаз, формирование моделей фрактальности и применение их к консорциям лежит в русле размышлений о динамике развития социальных/этнических общностей академической науки, и только подчёркивает, что мы находимся на верном пути в построении соответствующих моделей. Возможно, ещё не совершенных, но всё же вполне рабочих, на что нам и указывает опыт неформальной социотехники.

 

Переход в новое качество

 

Переход в новое качество − та планка, которую необходимо взять движению, чтобы не раствориться или не отвердеть в мемориальной форме дальнейшего существования, отжив 25-летний цикл. Для этого ему необходимо занять социально-экономическую нишу в общественном разделении труда. Если общество признает за движением выполнение соответствующих функций, то оно становится явлением совершенно другого порядка.

Л. Гумилёв называет подобную фазу генезиса общества конвиксией и определяет конвиксию, как «общность быта». До конвиксий доросли, из последних примеров, первопроходцы-интернетовцы. FIDO-net, неформальное братство программистов (движение за «Open Source» с Линуксом Торвальдсом, Ричардом Столлменом и др.), синтезировали движение энтузиастов Интернета − как пользователей, так и создателей. Первые в России и на Украине фирмы ISP-провайдеры учреждены фидошниками и хакерами, после чего в генезисе движения принимали участие уже и коммерческие структуры. Затем они или их потомки, в прямом и переносном (клубном) смысле, стали веб-мастерами, авторами контента, блоггерами, уверенно заняли нишу в общественной коммуникации, явно перешли от «общности судьбы» к «общности бытия» и распространили это бытие в общественной ткани. 

Традиции и формы существования, выработанные движением, утверждаются в обществе на куда более весомый временной цикл, разрастаясь до целой общественной страты. Новый быт (бытие) этой страты утверждается в общественной ткани.

 

Текстовые иллюстрации
От «Дозора» до «Рассвета», и далее…

Рассказывает Михаил Кожаринов

 

«Дозор» — предыстория

 

Своими корнями наша история уходит в историю «Дозора» − педотряда коммунарского толка при лаборатории психологии подростка Института психологии АПН СССР, где работал Олег Всеволодович Лишин[5], руководитель объединения.

В начале 80-х годов «Дозор» увлекался темой «заражения» школ с более-менее нормальными директорами «вирусом коммунарства». Эти попытки проходили по одному и тому же сценарию. Сначала всё шло хорошо − проводили коммунарский сбор, выделяли сторонников, формировали актив при Совете дружины школы, который создавал «Советы дела» и начинал «будоражить» школу. Но потом ситуация неизбежно скатывалась к конфликту с существенной частью педагогов школы, при поддержке последних РОНО.

Коммунарский сбор — основной транслятор коммунарского движения. Совет Дела представляет собой штаб конкретного события, организуемого на сборе. В него входят как школьники, так и педагоги. Совет Дела, общий сбор, институт дежурных командиров — всё это важнейшие элементы организации самоуправления детских коллективов, основа коммунарской методики.

«Раскочегаренный» нами народ начинал вести себя излишне вольно. Поскольку и в комсомол он часто вступать не очень-то спешил (зачем, когда есть «Дозор»?), то в РОНО начинали поступать соответствующие «сигналы». И РОНО, как ему было и положено, оказывал ответное давление на директора. Как правило, директор не выдерживал и сам начинал свёртывать эксперимент. Актив уходил вместе с «Дозором», вливаясь в его ряды, и − новая попытка «поднять» очередную школу.

Вскоре одна из группировок, в которую входили и мы, осознала бесполезность этих попыток, так как нам противостояла СИСТЕМА. Вывод был сделан соответствующий: СИСТЕМЕ может противостоять только СИСТЕМА, иная − наша, но СИСТЕМА, как органичный комплекс различных структур и организуемых процессов. Отсюда и наше самоназвание.

Термин «Система» в тот период широко распространился среди неформалов. В Москве вокруг Рожбуля (точка потоков на Рождественском бульваре) существовала Система «Радуга», от нее отделилась и стала существовать независимо Система «Лесной народ», в Одессе в то же время существовала Система «Лес». Термин пришёл от хиппи: в широком смысле и с большой буквы Система — это вписки в разных городах и странах, система связей, всё сообщество хиппи.

 

Вскоре «Дозор» перерос в круг педотрядов-филиалов на базе различных вузов: «Метод» в пединституте имени Крупской, «Бриг» в МГУ, «Клинок» в г. Коломне и т.д. Естественно, встал вопрос о взаимодействии. Лишины отстаивали принцип автономии, то есть право руководителя не допускать никого в «свой огород», и даже вмешательство со стороны общего координационного центра считали недопустимым. Другая сторона отстаивала принципы Системы. Имея несколько педотрядов, то есть работая на несколько точек одновременно, «Дозор» должен, тем не менее, сохранять некоторое единство, и в частности, единство кадров. Если же в одном из филиалов дела идут не очень хорошо, то возможно перераспределение сил.

Из рассказа понятно, что спор шёл о модели построения консорции 2-го порядка: Круг или Система. Конфликт был усилен очередным «бунтом стариков», приведшим к очередному делению. Отметим, что подобные конфликты часто несут и позитивную функцию, способствуя осмыслению противоречий и развитию теоретической базы участников.

 

Создание отрядной системы «Рассвет»

 

Период начался с объединения двух отрядов, осколков дозоровского круга: РВО (разновозрастный отряд) «Рассвет» и педотряд «Ветер» (Пединститут, 1986). Соответственно и новаторские идеи были объединены. Со стороны «Рассвета» − идея переноса активности в педработе со школы на клубы по месту жительства и существенное расширение форм работы. Со стороны «Ветра» − идея сообщества педотрядов с единым кадровым составом и деятельностный подход в организации работы. Обе группы сохранили от «Дозора» традицию научного подхода к осмыслению своей деятельности. Лидеры обоих отрядов объединились в Ревком, взявший на себя функцию координации работы и переброски кадров.

Мы видим достаточно редкий случай создания Системы в результате кооптации двух коннективов. В обоих лидировали еретики, происходящие из одного коммунарского корня (что облегчило сближение) и несущие заряд для нового синтеза: идею Системы и опыт движения РВО. В дальнейшем материала для синтеза стало ещё больше. Рождение Системы всегда сопровождается появлением КРК — клуба руководителей клубов, в данном случае под именем Ревкома, и утверждением традиции перегруппировки кадров руководителей.

 

Вскоре «Ветер» начал давать регулярные выпуски. Выпускники-комиссары вливались в «Рассвет», вынуждая его почковаться и образовывать новые отряды, избегая «бунта стариков».

Пик почкования пришёлся на конец 80-х, когда количество отрядов выросло до 9. Почковаться было легко: к этому моменту сложился уже комплекс традиций, структурирующий годовую жизнь отряда. Его элементами были учебы, отдельные дела и структура, заимствованные у «крапивинских» РВО, а также коммунарские сборы, ролевые игры, поисковые экспедиции, строяки.

«Строяк» − определённая трансформация транслятора движения студенческих стройотрядов 60-х − 80-х. Отдельное субдвижение в рамках стройотрядов в 1970-80-е годы представляли ОСиПы − отряды студентов и подростков.

 

Облегчала процесс роста начавшаяся перестройка, тем более, что Система не возражала против такой формы легализации, как «внешкольная пионерская дружина» («Стрела» − кстати, первая подобная дружина в Москве), что было даже модно и поддерживалось властями. Люди продолжали ощущать себя системовцами − членами одного объединения.

С ростом педсостава Ревком (слишком узкий орган) пришлось ликвидировать, заменив его на ПИПЛ (Проблемную Исследовательскую Педагогическую Лабораторию). ПИПЛ взял на себя координирующую функцию. В него вошли фактически все новые студенты-педагоги − выпускники «Ветра», и также часть выпускников «Рассвета». Так как старые задачи были решены, то встал вопрос о новых − по известной формуле: «Всё, что не развивается − гибнет».

 «Всё, что не развивается  гибнет». Это поэтически-философское выражение для неформальных сообществ имеет смысл самый прагматический. Нормальное и желательное состояние формальной структуры − от коммерческой фирмы до государства − стабильность. У неформалов так не получается, и, вероятнее всего, это один из фундаментальных признаков понятия «неформальность».

 

Из глубин дозоровского прошлого была извлечена ещё одна формула: «Системе можно противопоставить только Систему, Образу Жизни − только иной ОБРАЗ ЖИЗНИ». Такое понимание Системы расширяло понимание её от просто альтернативной педагогической организации до Социума. С этого времени слово «Социум» становится весьма популярным в Системе. Встал вопрос о создании Системы именно как комплекса различных структур общественной жизни. Такой переход в смене акцентов легко объясняется как положением студенчества ПИПЛа, которое было озабочено местом будущей работы (ситуация, достаточно частая для взрослых коммунарских клубов), так и эйфорией, связанной с успешным решением первой волны задач.

Система вошла в явную фазу подъёма. Увеличилось количество базовых коннективов. Отмечается эйфория, ставится амбициозная задача − превратиться в отдельный Социум.

Наш Ответ-на-Вызов сводился к организации собственных ячеек в обществе и формированию такого типа выпускников, которые при выходе в Жизнь не будут хныкать «Какая жизнь ужасная!», (мода, появившаяся среди старых коммунарских клубов в то время), а сознательно начнут создавать для себя подобные ниши или, по крайней мере, искажать вокруг себя социальное пространство в этом направлении. То есть выпускники − это Люди-Бойцы!

Коммунарская среда к тому времени теряет пассионарность и переходит в мемориальную фазу. Описываемая Система выгодно отличается от основной массы участников движения и, благодаря верным социотехническим решениям (строительству Системы на базе широкого синтеза с иными движениями), успешно продлевает жизнь собственного «коммунарского куста».

При этом, исходя из деятельностных позиций, ниши по типу замкнутых общин рассматривались нами, как неизбежно вырождающиеся. Им противопоставлялась другая схема: открытые сообщества − своего рода предприятия-коммуны, которые действуют в рамках обычного общества, конкурируют и активно взаимодействуют с ним, искажая ЕГО пространство в НАШУ сторону. Историческим аналогом этого процесса мы видели явление распространения мануфактур в эпоху позднего феодализма.

На этом этапе произошло возвращение к идее создания школы, но она рассматривалась как часть Социума и должна была находиться при НАШЕМ ПРЕДПРИЯТИИ-КОММУНЕ, решая на первых порах лишь задачу «раздвоения» Образа Жизни отрядников.

Ещё одно свидетельство амбициозности Системы в этот период. С политологической точки зрения она представляет собой инициативу молодых марксистов, которые видят смену общественных формаций как смену различных систем организации труда и претендуют на создание зародыша новой формации. Отсюда появление темы «коммуны» и «предприятия», параллели с мануфактурами.

Среди конструкторов новой Системы, тем не менее, нашлась группа, выдвинувшая задачу создания конкретной НАШЕЙ ШКОЛЫ − учреждения среднего образования − в рамках какой-либо государственной экспериментальной площадки. Их тогда много появилось в школах − в поле движения новаторской педагогики.

Идея тут же получила бурный отпор со стороны «стариков». Во-первых, они не хотели лезть в школу старой государственной Системы, справедливо считая, что Система есть Система и, несмотря на все эксперименты, не даст развиваться шире весьма ограниченных рамок (практика многих дружественных команд подтверждала эти опасения). Во-вторых, «старики» научились реально оценивать свои силы и прекрасно понимали, что взвалить на себя весь объём обычной средней московской школы Система, даже если бы хотела, не может.

В результате дискуссии ПИПЛ пришёл к компромиссу: давайте готовиться к созданию школы! Как первый этап, рассматривалось создание профильных отрядов, дабы комиссары (будущие учителя) смогли бы отработать курсы по соответствующим предметам.

Первым шагом стало создание своего предприятия, которое занялось обычной коммерческой деятельностью в стиле того времени. Предприятие состоялось и открыло свои педагогические ставки. Потенциал Системы в смысле материального обеспечения резко вырос − Система, например, смогла регулярно оплачивать грузовики, забрасывающие на летние Игры необходимый реквизит.

Методология БРИГов (Большая Ролевая Игра) началась отрабатываться ещё с 1986 г. (Индейская Игра на островах озера Селигер в рамках «рассветовских» парусных походов, интеграция опыта малых ролевых игр, достаточно распространённых в коммунарской среде, с играми по мотивам произведений Вл. Крапивина). Эти Игры, как и рассветовский строяк 1987 г., стали легендарными событиями в истории «Рассвета», прославившими Систему далеко за пределами его ближайшего круга.

Система перешла к акматической фазе. Легендарные дела, сложность и разнообразие, высокая пассионарность. Начинаются столкновения амбиций, но их ещё удаётся локализовать. Упоминается создание Инкубатора и появление методологии полигонной Игры − БРИГа, ставшей впоследствии базовым транслятором движения ролевиков.

 

Так как Социум мыслился открытым, и эйфория расширения отрядного движения порождала мечты о расширении его на другие города, то была принята к реализации программа «Мост» − форсирование контакта с другими объединениями. С такими мыслями Система входила в новый этап своего существования в конце 80-х годов.

 

Время расколов

 

Программа «Мост» полностью провалилась. Сказалась типичная для многих коммунарских и РВО-шных групп тяга к замкнутости. Провозгласить лозунг активизации контакта было достаточно легко, выполнить же не так просто. Отряды упорно не понимали: зачем им эта активизация?

У Системы было множество Кругов: в Калуге, Ленинграде, Истре и Коломне, Симферополе, Киеве, Махачкале, Петрозаводске, Воркуте и т.д. Круг никогда не был столь широк. В любом эпизоде  активно контактировали одновременно 3-4 города…

Но объединения круга, поначалу вполне воспринимавшие лозунги «Моста», провозглашённые лидерами Системы, достаточно быстро остывали и саботировали излишнюю, с их точки зрения, активность в области этих контактов. Так же вели себя и несистемные объединения: на словах все были за активизацию контакта, на деле же местная текучка всегда оказывалась актуальнее этих намерений; отсутствие реальной деятельностной основы брало свое.

Механическая попытка перенести системные отношения внутрь круга, естественно, оказалась обречена на провал, так как в круге руководители клубов не готовы жертвовать своей автономностью − у них иной приоритет ценностей и иная мотивация действий.

Вызрел конфликт и внутри Предприятия, вскоре разросшийся до открытого раскола. Как показала практика, это закономерный процесс, через который прошли многие педагогические объединения, создавшие коммерческие отделения для поддержки свой педагогической деятельности.

Время раскола совпало с идеологическим кризисом во всем обществе. Началась массовая переоценка ценностей, приведшая многих к конфликту с общепринятой идеологией Системы. В итоге существенная часть ПИПЛа вышла из Системы, включая и часть бывших лидеров.

Система вошла в фазу надлома: противоречия стали неразрешимыми, сменился поведенческий императив. Период характеризуется как кризис, отмечается несколько расколов.

Оставшейся части ПИПЛа пришлось многое переоценить и многому научиться, в частности, более терпимому отношению к расколам и разделениям.

Раскол с директорами был оценен как неизбежное проявление законов деятельности с её «сдвигом мотива на цель». Различные метания коллектива предприятия в поисках производственной и рентабельной деятельности, в том числе и для детей, привели к отрицанию конвейера (мы попробовали этот путь), как тупой деятельности, гасящей проявление творчества и соответственно коллективных связей.

В итоге путь Предприятия был поставлен в достаточно существенные рамки: требовалось не ЛЮБОЕ Предприятие, а с Явной и Очевидной ОПД-шной направленностью (коммунарский сленг, ОПД – общественно-полезная деятельность), с высоким уровнем ТВОРЧЕСТВА, с возможностью САМОУПРАВЛЕНИЯ. Обычный же бизнес начала 90-х часто противоречил этому. Кроме того, для нашего Предприятия важна была высокая степень КОЛЛЕКТИВНЫХ СВЯЗЕЙ, ПЕРСПЕКТИВНОСТЬ В РАЗВИТИИ…

Короче, подобрать такую деятельность для Предприятия, да чтобы она была рентабельной, не так-то просто. Отсюда стремление многих коммунаров избегать вообще каких-либо предприятий, как «неизбежно» вырождающихся в формальные, а свою деятельность строить исключительно в некоммерческой сфере, в бескорыстной общественной деятельности.

Стало понятным, что организация ПРОИЗВОДСТВА (тема, увлекавшая многих) − дело будущего, когда конвейер будет вытеснен автоматикой. Отсюда и наше сегодняшнее увлечение темой автоматики в рамках Школы. Но всё же задача создания «Нашего Предприятия» была признана РАЗРЕШИМОЙ.

Этот важный вывод позволил сохранить курс на создание информального предприятия − задачи, от которой отказались и открестились большинство коммунарских групп. Это ещё одно свидетельство огромного запаса еретичности данного коммунарского объединения. Решение послужило тем удачным Ответом, которое позволило сохранить объединение в будущем рыночном обществе.

Другим важным нововведением в копилку идей стала тема ОТЧУЖДЁННОСТИ от РЕЗУЛЬТАТОВ ТРУДА. Возродившись во времена дискуссий с «директорским корпусом», эта терминология быстро стала достаточно популярной. Совпавши с темами «Как не стать винтиком?» и «Как не быть глупой овцой, которую куда-то гонят пастухи?», она поставила вопросы: о соотношении добровольности в продолжении работы и ответственности за взятое на себя дело; о двух недопустимых крайностях − позиции исполнителя и паразитизме и инфантилизме группы; о сознательности в выборе пути и проблемах манипуляции в педагогике.

Характерен круг вопросов в период надлома, ранее не ставившихся, так как на фазе подъёма царили императив долга и общая эйфория. Постановка проблем говорит о падении пассионарности, нарастании указанных явлений и готовности идти на конфликт ради своей правды.

Постепенно оформились новые традиции: право на отпуска в кризисные периоды, при которых человек освобождался от былых обязательств и существовал в режиме: где хочу − там и есть, с сохранением имеющейся зарплаты от предприятия. Решение о предоставлении его формировалось всем коллективом ПИПЛа. Вводились внутренние нормы трудовых отношений, например, процедуры перехода из одного подразделения в другое, увольнения, выхода из Системы. В оплате труда появились премиальные по принципу КТУ (Коэффициент Трудового Участия − идея взята из опыта «бригадных подрядов), оцениваемого во время регулярных откровенных разговоров.

Упомянут ещё один из элементов синтеза Системы − бригадные подряды, движение которых происходило в 1960-80-е годы и перешло к этому времени в мемориальную фазу. Интересно также упоминание о праве и процедуре выхода из Системы − социотехнически грамотном решении, защищающем Систему от псевдорелигиозных отношений замкнутости, свойственной некоторым религиозным, но не общественным организациям.

 

Предприятие, оценив старые ошибки, решило попробовать себя на рынке педагогических услуг, организуя педагогически ориентированные ролевые игры для только что появившихся лицеев и гимназий. Сначала всё шло неплохо − Предприятие выполнило ряд заказов под вывеской ЦРМ (Центр Ролевого Моделирования), заказчики остались довольны. Открылись радужные перспективы, в эту деятельность легко включались ребята, что делало реальным детское производство − нашу давнишнюю мечту. Рентабельность Предприятия была достаточно высокой − игра «Лесная Сказка», например, дала фонд заработной платы почти на полгода, не считая обильной матбазы, оставшейся за нами.

Время расколов сменилось стабилизацией. Была создана теория игровых алгоритмов, оформлено направление ролевого моделирования, используемая в Системе теория социотехники была переосмыслена и дополнена переработанными взглядами Берна, Гумилёва, Тойнби, Альтшуллера, «Лестницы Странников» и др.

Структурные изменения привели к тому, что колонны ПИПЛа куда-то пропали, а место их заняли бригады-микроколлективы по 7-8 человек. Смена названий хорошо отражала тот факт, что основными вопросами, которые решали бригады, были производственные, а не педагогические-отрядные.

Описан период инерции с его характерными признаками: стабилизация после эпохи надлома, переосмысление и оформление былого опыта, использование обильной материальной базы, отдельные легендарные дела.

Но началась гайдаровская либерализация цен, и денег у лицеев и гимназий сразу не стало. Это приблизило волну второго кризиса, который, вероятно, всё равно был бы. Проблема рыночного выживания встала столь остро, что сохранить свой потенциал без нового предпринимательского рывка стало уже невозможно. Аренда, коммунальные платежи и прочее − всё превратилось в совершенно бешеные для нас суммы. Апатия накрыла ряды пипловцев, производительность упала до минимальных показателей. Обострились все уже рассмотренные противоречия. Как раз тогда прошла новая волна расколов и уходов, завершившаяся официальным роспуском ПИПЛа (1993 г.).

Система перешла в фазу обскурации.

 

Школа

 

На обломках ПИПЛа моментально возникло несколько групп, приняв форму привычных бригад. Интересно, что Система при этом не считалась распущенной, а был объявлен своего рода эксперимент: отряды продолжали работать, хотя их численность и упала всего до двух − «Застава» и «Буревестник». Потусовавшись около года, бывшие пипловцы сгруппировались, образовав четыре относительно устойчивые команды: вокруг созданной частной Школы, вокруг Отрядов, вокруг центра развития дошкольников (условно: детсад) и, наконец, вокруг ЦРМ, продолжающего пробиваться на рынке игровых услуг.

Грамотное социотехническое решение по созданию нескольких групп Ухода-и-Возврата позволило нащупать выход и сохранить объединение, совершив новый цикл синтеза и возрождения Системы в новом качестве. Заметим, что заблаговременно была создана база для создания Школы в рамках работы профильных отрядов: учителя со своими авторскими программами.

 

Вскоре Школа и Отряды проявили тенденцию к интеграции, договорились до принципов взаимодействия, включая финансовые вопросы; кадровый состав начал сливаться, как и в былые времена, при этом численность отрядов вновь начала возрастать.

Сама же идея Школы преобразовалась в ИСКОМОЕ ПРЕДПРИЯТИЕ для новых условий. Но и старая идея Школы как части Социума сохранилась. Таким образом, Система была восстановлена. Школа изначально виделась нами как частная, так как лезть в рамки государственного образования мы очень не хотели.

Отстроив внутреннюю структуру, Школа начала пробивать «дорогу в мир». Методика Больших Ролевых Игр (БРИГов) расползлась после проведения Московских Хоббитских Игрищ по всей стране, породив толпы игроков-хоббитов. Поначалу Система игнорировала это «своё ужасное порождение», но потом обнаружила в нём некоторые остатки былых коммунарских групп, да и просто хороших людей и, вспомнив похороненную было программу «Мост», ринулась в бой. Было отмечено, что Игра дает большую перспективу в контактах по отношению к коммунарскому Сбору, так как способна собрать намного больше народу, то есть способна объединить намного больший круг, чем старая деятельностная основа.

Сложился устойчивый круг ролевиков, сотрудничающий с Хавской (под этим названием мы стали известны в неформальной среде): более интегрированный − Владимир, Калуга, и более автономный − Иваново, Харьков, Екатеринбург,
Питер и другие.

Кроме ещё одного отдельного отрядного круга, сложился круг контактов в среде педагогов-новаторов. Школа участвовала в многочисленных семинарах, конкурсах, проводила свои мастер-классы и совместные учебные лагеря с другими частными Школами по новаторским методикам. Большое количество городов на тот момент интересовалось подробностями организации Школы (Калуга, Иваново, Петрозаводск), прикидывая наш опыт на себя, и это вдохновляло.

Пройдя новый период синтеза в зонах контактов с «варварами» − ролевиками и педагогами-новаторами − возрождённая Система завершает фазу скрытого подъёма и входит в фазу явного: оформляются её коннективы, она обрастает несколькими уровнями кругов, относящихся к разным движениям, начинается её численный рост.

Необходимость соответствовать принципам ПРЕДПРИЯТИЯ-Коммуны существенно изменила и всю структуру Школы, делая упор на самоуправление педагогического коллектива, в отличие от принципов «директорской фирмы».

Что же касалось коммунарства в школе среди ребят − с этим у нас явно не ладилось. Коммунарские отношения успешно прививались в педагогическом коллективе, но оформить их в ребячьей среде и органично вписать в жизнь Школы мы не смогли. Атмосфера школы всё равно была качественно иной, чем в обычной государственной школе, но нам хотелось лучшего.

На этом этапе в Системе была проведена структурная реформа и введён
статус акционера.

Во второй половине 1990 гг. Система провела ряд дел, ставших впоследствии легендарными в соответствующих кругах. В среде ролевиков − игры «Мир Призмы» и «Стругацкий цикл» БРИГов, чемпионаты РИ, охватившие в своем пике несколько городов, и городская игра «Вавилон». Среди педагогов-новаторов − серии мастер-классов по межпредметным связям в рамках традиционных «пакетов».

В это же время под влиянием одесской Системы «Версия» (г. Одесса), с которой мы познакомились, подружились и проводили много совместных мероприятий, началось увлечение Fidonet. У «Версии» к тому времени, кроме Фидо, уже был и полноценный Интернет. Вот тогда зародилась идея «сетей» как технологической базы принципиально новой степени интеграции объединений и распространения на этой базе «системных отношений» вширь. Легендарными делами тогда стали сетевой журнал «Бермудский треугольник» и фидошная эха SU.KOMMANDOR, модерируемая И. Иостманом (Воркута). А ещё одним легендарным делом Системы стала покупка в 1998 г. во времена дефолта собственного Дебаркадера и перестройка его из состояния «сарай на воде» в состояние «жилой дом − старшая школа», с возможностью круглогодичной эксплуатации здания. Другим − проведение по заказу торгового дома МLМ «Русская Линия» серии акций «уличного телевидения» в Камергерском переулке в центре Москвы.

В 1999 г. Система достигла пика своего развития. Часть её состава была привлечена руководством упомянутой «Русской Линии» для развития горизонтальных связей внутри корпорации. В Адлер был выслан десант − предпринята попытка выкупить частную школу «Лира», входившую в круг Системы, и обосноваться в новом городе, а Система достигла бы при этом нового уровня. Параллельно велось строительство Дебаркадера.

Система вошла в акматическую фазу. Внешняя деятельность становится очень интенсивной и насчитывает множество легендарных событий, оставивших след в неформальном поле. Сложность её нарастает: оформляется отрядный круг, осваиваются телекоммуникационные технологии. Растёт материальное обеспечение, множатся десанты.

Но тут разразился кризис: десант не смог укрепиться в Адлере и вернулся, состав его в большинстве покинул Систему, сохранив, впрочем, контакты на уровне круга; начался распад отрядов внутри Системы. От Школы отделилось несколько групп, создавших свои собственные проекты в области новаторской педагогики. Кризис был осознан как результат того, что в Системе возникла нехватка функциональных ниш. Было принято решение весь старый состав увести на Дебаркадер, а Хавскую оставить в управление выросшим молодым педагогам, что было и сделано.

Уже на новом цикле Система вновь входит в фазу надлома. И вновь это происходит на пятый год от начала зарождения коннектива-матки, нашедшей базовые формы её существования. Решение развести конфликтующие стороны на разные площадки позволило достаточно быстро пройти кризисный период. Тем не менее, потери были. Именно в это время погибли отряды, а оставшиеся отделились и вскоре образовали собственную полусистему, состоящую из туристических групп (см. «Рокада»).

Пытаясь удержать ситуацию «на плаву», Система свернула часть своих амбициозных программ и сосредоточилась на отстраивании различных структурных подразделений Школы: младшей, средней и старшей. Началась некоторая стабилизация, на базе которой была предпринята попытка создания сети компьютерных клубов в разных городах страны, приняты некоторые другие меры. Всё это рассматривалось, как попытка заложить материальную базу для появления новых точек развития, куда были бы впоследствии «транслированы системные отношения». В конце концов, эта попытка тоже закончилась провалом: у нас украли 60 компьютеров, остановив шествие компьютерных клубов по городам, а мы втянулись в криминальную разборку и постепенно свернули всё это направление. В Школе произошёл новый отток кадров, и пришлось отозвать часть кадров из городов на укрепление базового предприятия. Система закончила свой очередной цикл, необходимо было начинать новый.

Сначала фаза инерции, а потом обскурации. Знакомые признаки: оформление опыта, эксплуатация материальной базы, концентрация стабилизаторов на традиционных мероприятиях и отстраивание новых секторов еретиками на окраинах системы.

 

Новый цикл

 

Новый цикл начался с нового набора студентов пединститута и возрождения педотряда (2001-2002 гг.). На этот раз центром возрождения стал Дебаркадер. Хавская же погрязла в конкуренции лидеров, что окончательно выкосило педагогический состав. Были налажены новые контакты и создан принципиально новый Круг из различных групп, политически ориентированной молодёжи. В среде этого Круга возрождена традиция регулярных политклубов.

В среде ролевиков инициирован новый проект «Сеть»: создание новой формы игр − «Мета-игры», формат, разрывающий рамки БРИГа, как в пространстве, так и во времени. Появление такого формата рассматривалось как шаг вперёд в рамках создания нового типа образовательного пространства, и одновременно, как полигон по отработке технологий сетевого сотрудничества. Результатом стало проведение ряда знаковых игр, а также создание совместно с екатеринбуржцами сетевой среды npj.ru − тоже своего рода небольшой легенды.

В этот же период произошло возрождение традиции регулярных коммунарских лагерей, а также присоединение к проекту ДПР − Детской Поющей Республики, инициированной Владимиром Ланцбергом, вокруг которой оформился новый круг объединений неформальной педагогики (Саратов, Самара, Мга Ленинградской области и др.).

Начало нового цикла: конструктивное общение с  новыми «варварами»;  наращивание новых кругов, численный рост, омоложение состава; рост легендарных дел. В то же время, в отличие от прошлого цикла, не произошло качественно иного синтеза и обновления трансляторов жизни, как годового цикла, так и базового. Надлом на этот раз произошёл уже на третий год. Явно Система накопила куда меньший потенциал в развитии. Возможно, потому, что основной транслятор не прошёл этап модификации, как в предыдущем случае. Система вошла в фазу инерции, в которой находится по сей день.

В целом этот цикл существования Системы оказался менее ярким, чем прошлые. Уже в 2004 г. разрастается кризис, когда часть состава (в основном, Хавские) заявляют об уходе в «свободный полёт» − временном отстранении от дел. Выросшая к этому времени молодёжь отправляется «рулить» на Хавскую и в целом справляется. Правда, некоторые потери случились: пакетная система сохранилась, но методология межпредметных связей постепенно сходит на нет…

Возникло новое подразделение − Образовательное бюро «Солинг», занявшее нишу экспертной оценки частного образования в Москве и консультирования родителей и организаций. Уже на второй год существования «Солинг» достиг устойчивого уровня рентабельности, а концу третьего превратился в финансовый локомотив Системы в целом.

В Системе же началась новая волна осмысления, результатом которой являются, в частности, материалы в книгах цикла «Неформалы 2000-х» (12). Проводятся игры, коммунарские лагеря, походы, своим чередом идёт школьный процесс, но признаки приближающегося нового кризиса нарастают. Встаёт вопрос о новом цикле развития и создании новой Системы. Идёт предварительное наращивание контактов с внешним окружением. Что будет дальше − покажет будущее.

 

Уральское ролевое движение — зарождение

Рассказывает Ланс — Алексей Кулаков, Екатеринбург

 

Екатеринбург − это центр населённой России и центр корней ролевого движения − КЛФ и РВО.

«КЛФ-движение СССР» возникло в 60-х годах, первый всесоюзный фестиваль фантастики «Аэлита» состоялся в Свердловске в 1981 году, власти ещё его запрещали. В 1961 году журналист (впоследствии писатель-фантаст) Владислав Крапивин создал в Свердловске детский отряд «Каравелла», из которого родилось всесоюзное движение РВО. КЛФ, РВО, «Аэлита», «Каравелла» существуют до сих пор.

Уже в 2000-х РВО-шники провели забавную процедуру: сидели, вспоминали и анализировали информацию о сегодняшнем социальном состоянии большого количества выпускников, выходцев из разных движений. У них получалось, что в зависимости от движения − всё очень по-разному: и карьера, если это бизнес, и судьба вообще. Пионерские штабы − это просто была карьерная лестница в комсомольские работники, которые потом в бизнес и перешли. А из нескольких тысяч выпускников «Каравеллы» вспомнили всего двух бизнесменов, но зато пять Героев Советского Союза и Героев России, а ещё у многих по три Чечни и т.п. К 60-летию Победы они издали книгу «Непридуманные герои: перекличка времён и событий».

В Екатеринбурге было больше всего отрядов, отделившихся от «Каравеллы». Я ещё ребёнком был в отряде «Легенда» − это отпочкование от «Каравеллы», перешедшее в одну из скаутских ветвей − сначала в ОРЮР, потом в НОРД «Русь» (уже не у нас, а в Обнинске), которая, выходит, тоже началась в Екатеринбурге.

Параллельно у нас в Екатеринбурге был район МЖК и соответственно движение МЖК (Молодёжных жилищных кооперативов), тогда ещё действительно молодёжное, у них были там свои молодёжные тусовки. Я какое-то время ходил к ним, и мы играли в словески типа AD&D. Постепенно наша маленькая банда любителей словесок частично иссякла, а частично пошла делать РИ. РИ кое-кому были уже знакомы: в МЖК приезжали москвичи из «Города мастеров».[6]

В 1991 я и Андрей Ждахин из «Каравеллы» впервые съездили на «Хоббитские игры» под Москвой. Мы не вместе поехали, а каждый своим путём. Я узнал о ХИ от знакомых РВО-шников (сами они откуда-то слышали, но не ездили). У нас с Андреем контакта не было, он был при «Каравелле», я сам по себе. Вернулись, и ещё ничего не было целый год, потому что мы думали, что никого, кроме нас, нет. В 1992 на ХИ съездили ещё Слава Гончаров и Олег Лазарев из КЛФ «Миф», при библиотеке ДК «Урал». После того как все встретились, начали вместе тренироваться, готовиться к новым поездкам на ХИ. Так возникла группа «Вастаки». В основном, она вначале крутилась вокруг Славы Гончарова, а я был несколько в стороне.

Начинается процесс синтеза ролевого движения в Уральском регионе. В это время движение переходит из скрытой фазы подъёма, когда транслятор отрабатывался в Инкубаторе (первые БРИГи 1986 − 1990 гг.), к явной фазе, потому движение и начало распространяться по регионам, в том числе и на Урале. Но в Уральском регионе произошло не простое заимствование. Здесь оказалось много осколков былых движений, принявших участие в синтезе ролевого, и из-за этого процесс синтеза здесь повторился, порождая свою специфику, благо все составляющие были представлены, и можно было пробовать и развивать свою модификацию. В итоге, Екатеринбург превратился в самостоятельный полюс ролевого мира, из которого вышло несколько мощных субдвижений ролевиков. О процессе этого синтеза и идёт речь.

 

Следующие «ХИ-93» прошли у нас в Екатеринбурге, во многом благодаря удобному географическому положению города, и стали проходить у нас потом регулярно. Это придало новый импульс, появилось больше людей.

Сначала стали делать мелкие собственные игры. Помещения у нас не было. В «Мифе» мы встречались, но он никогда не был ролевым клубом, мы там не говорили на эту тему. Местом встречи была Метеогорка, просто на улице. Два раза в неделю, несмотря на погоду, все там встречались: обсуждали книжки, фехтовали на мечах, анализировали игры, готовились к играм, проводили игры.

Мы начали набирать массу, к нам приходило много новых людей, в том числе из разных других движений. Можно задним числом сказать, что у нас был клуб, но этот клуб не имел места, не имел ни самоназвания, ни постоянного лидера. В него входили представители достаточно стабильных компашек, у которых, конечно, свои лидеры были. Но у этого места естественного лидера общего не было. Были ситуативные − главмастер на время создания игры получает некоторый дополнительный статус, но это не значит, что он является лидером команды. После игры этот статус исчезает. Нет, это была не Система, Системы там никогда не было. Было несколько независимых команд вокруг  Метеогорки.

В 1994 году там было как минимум четыре группы: «Вастаки» (из КЛФ «Миф»), «Уния», «Ordo Verbi» и клуб Трубникова. Наверное, ещё сколько-то было, но с ходу уже не вспомнить.

Группа «Уния» − вокруг Икторна, т.е. Дмитрия Адеянова. Они много внимания уделяли уровню «боевой» подготовки своих участников, у них был строгий внутренний кодекс, плотный график тренировок, очень жёстких, кстати, ну и вообще много внимания уделялось символике − тому, что они «Уния», у них даже формальное членство было. На играх были агрессивны, у них было много умелых бойцов, играли на выигрыш, но это была не просто рубиловка на мечах, а параллельно и игра в разных пластах игры. Появились в 1994, а в начале 1999 распались. Тут в датах я могу и промахнуться, но где-то так, плюс-минус год. Короче, прожили один цикл и распались, но это был очень мощный, яркий цикл! И до сих пор люди, которые были в «Унии» отличимы, они себя определённым образом ведут, продолжают задавать традицию, продолжается их влияние.

Вероятно, «Уния» не смогла пережить эпоху надлома, приходящуюся на пятый год существования консорций 2-го порядка, к которой попыталась перейти. Но шлейф от сильных групп живёт дольше, чем сама группа. В дальнейшем рассказчик подчеркнёт, что на 1998-1999 гг. падает время смены поколений. Таким образом, Екатеринбургский Круг различных команд прожил свой классический цикл 7-9 лет и имел свои фазы. До 1993 г. − зарождение отдельных групп (причём независимо друг от друга при знакомстве с базовым транслятором на всесоюзных ХИ). С 1994 г. − переход к явной фазе подъёма, и впоследствии к акматической фазе − образование Круга клубов путём кооптации вокруг Метеогорки (потом Зоопарка). Далее будут описаны первые легендарные дела екатеринбуржцев и распад на несколько направлений в последующие годы. С 1998-99 гг. начался новый цикл, породивший, как будет видно, уже несколько отдельных, независимых друг от друга кругов.

«Ordo Verbi» − «Орден слова» Ларисы Бочаровой − стабильная группа с лидером, они собирались на квартирах и всегда были свихнуты (в хорошем смысле слова) на медиевистике, культуре романтизации рыцарства, куртуазных штуках, мистике. Позже они стали зачинателями мистериального направления в РИ, очень влиятельного одно время. Сейчас многие из них стали католиками, но это их внутреннее дело и к РИ отношения не имеет. Теперь я вообще не знаю, какие у них игры, потому что мы теперь почти не общаемся − нет общего контекста.

Клуб Антона Трубникова при Федерации детских объединений (ФДО) − из коммунаров, но к тому времени они себя уже коммунарами не называли, хотя допускаю, что и сейчас себя ими считают. Тоже что-то типа РВО, но не «Каравелла», отдельная ветка, наследники пионерии. Они до сих пор существуют и действуют. Когда мы познакомились в 94-м, оказалось, что они уже два года параллельно с нами занимаются ролевыми играми, а мы об этом не знали. Встретились, обрадовались и стали проводить павильонные ролевые игры на базе помещения ФДО − у них-то, единственных из нас, было помещение. Они до сих пор существуют, занимаются в большей степени спортивным фехтованием на «железе», на игры ездят редко. Похоже на реконструкторский клуб, но я бы всё-таки так их не назвал − как-то у них всё по-своему.

Ничего себе комплектик? Полугосударственные полупионеры-полукомммунары с любителями подраться на мечах (и без мечей тоже), мистики-католики с военно-патриотическим движением, к которому можно причислить потомков «Каравеллы» плюс КЛФ. Так синтезируется нечто новое.

Я не принадлежал к стабильной группе, я их наблюдал слегка со стороны. Я всегда про себя думал как про мастера, участвовал в разных мастерских командах и проводил с ними игры. Вместе с Андреем Жариновым из бывшей тусовки при МЖК мы парой работали, я с ним сделал свои лучшие игры.

Первая крупная, на 300 человек, игра, которую Екатеринбург сделал своими силами − «Осада Монсегюра», 94-й год. Я там назывался главмастером, но на самом деле главной была Лариса Бочарова. Она просто пригласила нас помочь сделать игру − ну, мы и впряглись.

Эта игра открыла новое направление в РИ — театральную школу, в отличие от предшествующей школы моделирования. По-другому игры этой школы называют «играми на отыгрыш».

Игра была очень массовая и громкая, Екатеринбург получил множество связей − Тюмень, Казань, Новосибирск, позже прибавился Курган. Мы стали выезжать, к нам стали приезжать. Мы уже не были замкнуты в одном городе, стало нормальным за сезон съездить в Новосибирск, Красноярск, Питер... Многие съездили на Зиланткон в Казань. Двое из ярких игроков первых и вторых ХИ − Баграт из Новосибирска и Капеллан из Казани − год жили у нас в Екатеринбурге на вписке и проводили маленькие игрушки. Все себя ощущали частью очень большого, географически не замкнутого движения. Каждый клуб входил в несколько кругов в разных городах. Один из кругов − наш городской, с общими интересами внутри города.

Мы освоили полигон в черте города − Зоопарк. Это действительно здание недостроенного зоопарка, оно до сих пор не достроено. Были времена, когда там каждую неделю шла маленькая игрушка. Власти просто не обращали внимания.

Мы с Медвежонком (один из мастеров «Монсегюра») съездили в Москву на Хавскую, на семинар по РИ, потом я с Жариком провёл свой блок на московской игре «Мир Призмы», и у нас перевернулось отношение к тому, как надо делать игры. Мы стали делать модельные игры. И ещё мы привезли в регион моду делать блочные игры, которые подготавливаются разными командами из разных городов.

В Екатеринбурге всегда была и есть самая богатая палитра разных школ РИ. Если только на Хавской в Москве шире, да и то, фиг его знает, у кого форм больше: у нас или у Хавской? Во всех других регионах форм проведения ролевых игр меньше, то, что у нас их сильно больше, чем в целом по фону − факт.

Было традиционное направление любителей подраться на мечах. Потом им была противопоставлена театральная школа, потом школа моделирования, потом мы притащили с той же Хавской форму чемпионата, но у нас она сильно отличалась от московской. Ещё позже мы стали много ездить на Курганские игры, к И. Реброву, а это ещё кусок традиции. «Уральский треугольник» (Екатеринбург-Тюмень-Курган) всегда рождал какие-то новые формы для себя и всегда был для всей России лабораторией, в которой возникало много нового.

Во второй половине 1990-х годов в рамках ролевого движения нарастало разнообразие новых направлений. Пока ещё они не вошли в конфронтацию друг с другом, хотя отдельные «искорки» и начинают проскакивать. Всё это типичные признаки акматической фазы.

Ко второй половине 90-х в Екатеринбурге уже было очень много групп, съездивших на разные игры и осознавших себя как команды. У 70% вообще никакой связки с властью не было, собирались на улице или по частным квартирам, мы с государством друг другу неинтересны. У остальных 30% время от времени возникали какие-то контакты и помещения, иногда года на два.

Эта ситуация в принципе сохраняется до сих пор, хотя бывают исключения − вот клуб при ФДО, ещё один детский клуб при 76-й школе, клуб в УРГУ. Были моменты, когда власти чуть помогали, одноразово. Первый чемпионат мы проводили на территории Университета, в субботу-воскресенье в аудиториях, например. В 1996 какие-то вложения от власти были на ХИ. И время от времени, чуть-чуть. Если бы всего этого не было, ролевое движение особо бы не пострадало.

Самое дорогое — поездки — никогда никто не финансировал. Конвенты и игры самоокупаются за счёт организационных взносов, хотя сейчас, правда, далеко не всегда окупаются, но всё равно, перерасход терпим для организаторов. Начиная с какой-то численности участников, игра может приносить небольшую, но прибыль, если её делать как бизнес. Но никто так не делает. Мы просто материально независимы и развиваемся своим путём.

В 1996 году Екатеринбург сделал ХИ самостоятельным составом. Самое забавное, что «самостоятельным» как раз не получилось. Игра вышла хотя и очень большой по численности, но неудачной, вялой. Чуть было не свалились в кризис, приехали красноярцы и помогли вытащить. Но это − на мой взгляд. Как выяснилось, многие считают её хорошей. Как-то градус снизился после этого. Я даже не вспомню, что было в следующем году. Все как-то существовали, просто были команды. И всё. Не то, чтобы спад − стагнация. Ничего яркого.

В 1996 г., судя по всему, произошёл надлом в рамках сложившегося Круга ролевых клубов. Отсюда ощущения неудач, вялости и т.д. Тогда же произошло окончательное разделение общего ролевого поля города на несколько направлений. Дальнейшую эпоху инерции Ланс, яркий представитель еретиков, оценивает как стагнацию. Мы видим, как екатеринбуржский Круг ролевиков переживает свои фазы. Но это происходит на уровне консорции 2-го порядка. На уровне же консорции 3-го порядка − движений и субдвижений − происходят те же процессы (вспомним принцип фрактальности), но с иной скоростью и размерностью. К 1998-99 гг., когда первое екатеринбургское поколение уже прожило свой полный цикл жизни, движение в целом только заканчивало период акматической фазы и подходило к эпохе надлома.

 

Есть пиковые годы и спады по количеству и качеству игр. Пиковые − 93, 94, 95, 98. Провалы: 96, 97. В 2000 большой подъём: очень мощные ХИ и второй чемпионат. В 2001-2003 было много маленьких, но достаточно ярких игр. Теперь, 2005-2006, мне кажется, некоторый спад. Но количество людей, встреч, мощности растут постоянно.

На 1997-98 гг. падает первая смена поколений. Появился второй эшелон, новые люди. Стали возникать молодые команды, например, Алексей Гончаров то ли из «Каравеллы», то ли из тех краёв. Это детский клуб, и у них есть помещение при школе. Мне тогда было 23 года, а молодым − лет по 16-17. Число старых и молодых команд сравнялось. Старшие стали брюзжать − мол, молодые играть не умеют, играют тупой файтинг, приезжают на игры непонятно зачем. Тогда мы затеяли Чемпионат РИ. Началась конкуренция, некий азарт поколений. На играх достаточно часто происходили столкновения одних и тех же команд. Стало важно показать, кто в городе всех круче.

Чемпионат очень много дал городу: молодые стали лучше играть, а главное, старичьё начало считать их «нормальными людьми». Теперь молодые команды с того чемпионата уже сами «старичьё».

Тогда каждый год на игры из Екатеринбурга выезжало человек 300. На одну игру массовую ехали человек до 100-150. А вообще людей, которые вокруг ролевого движения крутились, человек 600 − такое периферийное ядро. Они все друг друга знали. Часть из них была организована в клубы, часть − нет. Численность всё время росла, сейчас людей намного больше, и не все уже знакомы.

Параллельно развивалась другая линия. В 1995 мы поехали в Тюмень помогать делать большую игру по «Поверженным». У нас появился термин «уровень игровой культуры», и вообще мы вышли на новый уровень. К 1998 оформился треугольник Тюмень-Екатеринбург-Курган. Мы стали очень часто ездить друг к другу. У нас возникает собственная традиция, другая, мы в постоянном поиске. Появляется формула «Уральское ролевое движение».

С 1998 г. по 2005-06 гг. прошёл ещё один цикл жизни екатеринбуржских консорций 2-го порядка. Былой круг распался. Образовались новые сообщества. При этом произошло омоложение коннективов ролевиков, настолько сильное, что получило характеристику нового поколения. После 2006 г., как будет сказано далее, начинается новый цикл с новым, третьим поколением ролевиков.

Как в рамках Систем и Кругов исчезают и появляются отдельные коннективы, так в рамках движения рождаются и умирают Круги и Системы, циклы, жизни которых фрактально повторяют жизнь самого движения. Отметим, что порой отдельные Круги и Системы живут с некоторым сдвигом фаз относительно друг друга, несмотря на то, что относятся к одному поколению. Смену поколений задаёт большинство из них, переживающих свои циклы плюс-минус синхронно. В разных городах эти циклы не совпадают по времени, так как их начало приходится на разные годы, отражая время проникновения базового транслятора в регион/город.

 

Для большинства уральских ролевиков Москва − это загадочная страна. Очень мало народу представляет себе, что именно там происходит, ездили на игры и т.п. Неправильно говорить, что москвичам далеко ездить на восток. Они действительно редко приезжают, в наш круг не входят. Но мы − не восток. Мы − центр. У уральского ролевого движения − свой типаж РИ, своя боевая система, свои школы игр (т.н. «высокой плотности» и «высокой реальности»), высокий уровень самодисциплины игроков, отсутствие разговоров не по игре.

Численность всё время росла и сейчас растёт. Мест встреч сейчас много, я всех не знаю. Нынешние молодые ролевики − это уже то ли третье, то ли четвёртое поколение, из недавних школьников. Ядро движения в городе − человек 100-150. А вообще я знаю человек 300, но я не всех уже знаю. Молодняка сейчас человек 500, но из них меня уже никто не знает, и я из них никого не знаю. Молодёжь играет в какие-то свои игры и на наши игры не ездит, мы не ездим на их игры. У реконструкторов свои турниры. Мистериальщики (у нас говорят: «Лорины игры») − тоже отдельное направление. У них свой календарь, свои правила, и они существуют параллельно.

Кстати, основные игры сейчас делаются больше «вторым» поколением при участии стариков. Частично эти люди пересекаются, участвуют в мероприятиях друг друга. Но весь актив встречается только на очень крупных мероприятиях, например, на «ВерКоне». И на сайте. В 2000 году я сделал сайт lrpg.ru, он прожил четыре года и был в то время важным фактором консолидации региона, сейчас своё значение утратил − слишком мало я ему уделял внимания. Уже пять лет проводится Уральский ролевой методический лагерь − форма обмена методиками, идеями, очень плотная и оформляющая традицию. Здесь важное значение имеет деятельность Ила Реброва, по большему счёту, он сейчас чуть ли не центральная фигура.

Фактор оформления традиции очень важен, это консолидировало и умножило уральское движение. На общем российском фоне у Урала есть несколько завышенная самооценка. Мы считаем, что на Урале игры лучше. Это задаёт тонус.

 

Эволюция ролевых игр

Рассказывает Дядя Слава — Вячеслав Рожков,  Москва

 

Мы, «старики», помним и ощущаем на собственной шкуре всю эволюцию ролевых игр. Началось всё с Хоббитских Игрищ 1990-1991 гг. До 95 года в ролевом сообществе была эпоха романтического толкиенизма, тогда все играли и горели этим.

К романтическому периоду относится массовое литературное творчество, поэзия и песни. Те песни, которые были написаны в начале 90-х − в ролевой среде их поют до сих пор, часто утратив имя автора. С современными песнями уже всё не так. Чем ближе к сегодняшнему дню, тем меньше «народных» песен.

Доминировала командная игра с обязательной войной, но отношения были в тусовке очень дружественные. Внутри команд все стояли друг за друга горой. Индивидуальной игры, где персонаж может пойти наперекор команде, почти не было.

Начало явной фазы подъёма −
с 1990-91 гг. До того была скрытая фаза подъёма, в рамках которой действовал Инкубатор и оттачивался будущий транслятор движения. Интересно, что для внешнего наблюдателя движение начинается от Хоббитских Игрищ — выход на «неформальную историческую сцену», это и есть начало явной фазы подъёма. Описание ведущего императива − «все стояли друг за друга горой» − почти совпадает по психотипу с гумилёвской характеристикой. Также типичны характеристики эмоционального подъёма и творческая атмосфера. Позже, начиная с акматической фазы, авторство песен будет строго отслеживаться, набирая очки в негласном рейтинге и подчёркивая индивидуальность. В эпоху подъёма это было не важно.

 

Потом индивидуальная игра вытеснила командную. С 1995 до 2000 года был индустриальный период. Игры становятся уже достаточно массовым и распространённым явлением. Мастера ролевых игр, встречаясь на конвентах, обмениваются техническими приёмами и опытом моделирования того или иного явления. Общение внутри сообщества информационно насыщенное, но уже не столь эмоциональное. Отношения из дружеских переросли, скорее, в партнёрские.

С точки зрения сюжетной период с 1995-го по настоящее время крайне богат. Сыграны практически все культуры земной цивилизации: Европа, Древний Египет, Арабский Восток, Китай. Особой популярностью у ролевиков пользуются средневековые Ирландия и Япония. Ещё активную игровую деятельность ведут поклонники Starwars и творчества Лоис Буджолд.

К концу века появились ещё и техногенщики, которые играют преимущественно в войны современности или киберпанк. Это течение совершенствует моделирование огнестрельного оружия.

Игры стали технологией. Причём начали конкурировать несколько школ: появились сторонники одних и других. Но все порой скатывались к явному перебору в рамках своих жанров. На «Хоббитских Игрищах», например, было 40 видов чипов, мастер сидел и целый день резал, стриг их ножницами и раздавал. А те, кому хотелось играть, те прятались от мастеров и играли.

Чип − это кусочек бумаги, который
символизирует ресурс. Например, для выпуска в игру меча требуется чип железа. Чтобы не умереть от игрового голода, требуется чип еды. В мистериальной школе чипов не было, там все были «в духе» от эмоциональной накачки. Но это просто другая технология, которая, впрочем,  также быстро стала индустриальной.

С 1995 года − акматическая фаза. Нарастает разнообразие, появляются различные субдвижения, происходит бурный рост численности. Императив сменился. Теперь во главе угла стоит индивидуальная игра, подчёркивание личной самости.

После 2000 начали оформляться течения и антитечения совсем другого толка. Раньше просто нарастало разнообразие, теперь же появилась какая-то очень жёсткая конфронтация. «Файтеры» − любители боевых действий, чаще всего − исторического фехтования, совершенствовались, постепенно превращаясь в реконструкторов. «Толчки» − это якобы социально неадаптированные толкиенисты, эскаписты. Противоположностью толчку является весь из себя социально адаптированный реконструктор, который потратил 1000 долларов на доспех, дерётся стальным оружием и говорит: «Да вы, толчки! Что это за игра, когда вы друг друга деревянными мечами гладите?!»

Наконец «гопники» − это хулиганьё, народ, который ездит на игры побухать и подраться − не на мечах, а просто нажрутся и идут всем морды бить.

В такой трактовке и толчок, и реконструктор, и гопник − это модели, абстракции из комикса. В реале этих крайностей не существует. Слово «толчок» сначала тоже было просто ругательством, а потом и это значение потеряло, народ заявляет, что, мол, вот мы − толчки.

В 97-99 годах возникли «грибные эльфы». На их сайте antirpg.spb.ru появилось несколько ярких статей, выстроенных в связную идеологическую платформу Анти-РПГ: «Ролевики − неполноценные люди, с ними надо бороться и очищать от них мир». На одних ругательствах не остановилось, были и вполне физические действия. Приезжали команды гопников, бухали водку, портили игры, гоняли народ, и это было заразно. Приличные люди на Поганище (другое название Эгладорской (13) московской тусовки) говорили: «Поехали толчков бить: в Измайлове наведём порядок, на Филях наведём порядок, покажем этим толчкам, где раки зимуют» На форумах шла настоящая война. В Петербурге грибные и Моргили охотились за эльфами, тамошнее Поганище опускали. В 2003 году было такое обострение, что я думал, что всё, трындец ролевому движению.

С 1998-99 гг. движение переходит в стадию надлома. Ширится конфронтация разных направлений, которая доходит порой до очень жёстких форм. Время надлома продолжалось около трёх-пяти лет (в зависимости от региона).

Но в 2004-2005 году течения нашли между собой компромисс − грамотное сочетание боевых и игровых реалий на игре. Самые злобные и яркие команды гопников распались. На современных массовых играх, а они бывают по 1,5 -3 тысячи человек, есть и ролёвка, и боёвка, которая под влиянием реконструкторов сильно ужесточилась. Файтерам должна быть работа − для них мастера проектируют армии и войны. У них есть армия, они подрались всласть, устроили бугурт.

«Бугурт» − столкновение в железных доспехах с серьёзным оружием в полный контакт. Дерутся не по количеству хитов, а до тех пор, пока не упадёт человек. Упал, выполз, или прикрылся щитом, а над тобой дерутся дальше.

В то же время другой народ на тех же играх заморачивается культурой и философией. Мастера скучным голосом заявляют, что вот мы играем по Китаю XV века, и народ сидит, добросовестно зубрит литературу, готовит исторические исследования в электронном и печатном виде. Произошёл качественный сдвиг в сторону культуры.

В 2005 году пришло очень много совсем новых молодых ребят. Если раньше на играх была обычная проблема недозаезда, то теперь есть проблема перезаезда − приезжает больше народу, чем заявилось. Произошёл новый всплеск песенной культуры. Ролевики по-прежнему порождают талантливые произведения, но теперь эти творения имеют авторов, это уже не «народные песни». И уже много лет не появляется «хитов», которые пела бы вся страна.

Движение перешло в фазу инерции. Страсти эпохи надлома поутихли. Инициативу перехватили стабилизаторы-администраторы, которые возродили технологичность процесса, но новые направления уже не фиксируются, появление новых мастерских Школ не отмечается. То же и с песнями. Характерно также ехидное упоминание рассказчика «о скучном голосе» мастера-стабилизатора. Снова начался рост Игр, всё-таки время инерции − благополучное время. Изменился и императив игроков. В движении появилось много философов и культурологов. Тому же процессу способствовал рост среднего возраста ролевика и соответствующий сдвиг фаз на «Лестнице Странников» (см. сторону парадоксалов и синтеза. Время инерции благоприятно для обобщения и мемуарных/культурных традиций. Еретики вытеснены на периферию движения и не особенно заметны.

С 2004-го осенью, зимой и весной начали проводиться отдельные балы и турниры. Набрали силу также любительские театры, которые сегодня ставят серьёзные спектакли и авторские мюзиклы («Жанна д’Арк», «Нотр-Дам»). Если раньше такая творческая деятельность ограничивалась ролевой тусовкой и демонстрировалась прежде всего на конвентах, то в 2004 она выплеснулась за её пределы. Многие ролевые менестрели начали давать концерты во вполне цивильных учреждениях.

В ролевых играх достойное место заняла фоновая деятельность. Это всевозможные игровые услуги − кабаки и кофейни, швейные и ювелирные мастерские, газеты, фотостудии, свадебно-похоронные обряды и, конечно, любительские театры. Чипы ушли в прошлое, так как нет более необходимости моделировать ресурсы. В качестве сюжетной основы в моду вошли 19 и 20 века.

В РИ-среде активно обсуждается идея социализации − сотрудничества с обществом в различных формах.

Можно сказать, что ролевые игры − это вид самодеятельного искусства, стихийная форма дополнительного образования. Человек чему-то научился на играх, он за счёт этого может стать лучшим учителем, инженером, журналистом, актёром. Нередко от нас люди уходят в политтехнологи.

В плане перспектив движения я − пессимист. Экономически ролевые игры колеблются вокруг нуля, заработать и жить на них нельзя − мы считали, нет такого бизнес-плана. Инфраструктура вокруг игр коммерциализируется, например, изготовление оружия, костюмов. Но не сама игра. Чтобы сделать нечто коммерческое, нужно отказаться от принципов ролевого движения, тогда это будут уже не ролевые игры, а что-то другое. А люди, которые захотят чего-то другого, отколются и уйдут в другие места. Скорее всего, мы уйдём в фазу длительного угасания, а может, останемся примерно в нынешнем виде длительное время без развития.

Не используя терминологии Гумилёва и Тойнби, рассказчик, тем не менее, прогнозирует в будущем наступление «мемориальной фазы» для движения в целом в его сегодняшних формах и «уход» еретиков для синтеза чего-то, отличного от существующих ныне форм, другими словами − смену базового транслятора.

 

Возникновение новых неформальных групп или как размножаются неформалы

 

Транслирование

Группа может возникнуть как будто бы стихийно, «на пустом месте». Но фактически «пустым» является только ресурсное поле, которое группа создаёт сама себе, а онтологическое, идеологическое, коммуникационное и прочие поля уже существуют. Новички подхватывают «эту заразу» через транслятор, например, побывав на рок-концерте или фестивале, и им указан прямой путь к воссоединению с большим сообществом.

 

Креатив

Иногда возникают группы с крайне оригинальным содержанием деятельности и/или идеологией, «влиться» им некуда, и чаще всего они так и живут. Несть им числа, и они затухают. В уникальных случаях они оказываются создателями нового неформального движения и проходят все стадии развития вплоть до конвиксии.

В этом случае мы говорим уже не просто о креативе, а о переходе к синтезу нового движения из нескольких, а потом и новой общественной страты. Собравшаяся в 1984 году компашка друзей американца Тома Дженнингса разрослась и стала нигде не зарегистрированной, но действующей на всех континентах организацией − неформальной сетью телекоммуникаций по обычным телефонным линиям. FIDO-net насчитывала в лучшие времена 35.000 действительных членов − узлов (в нашей терминологии − ядро, точнее, множество региональных ядер), они принимали участие в работе своей организации ежедневно (!), точнее − еженощно, и порядка миллиона участников − пойнтов и юзеров BBS. Вместе с другими неформалами и формальными структурами FIDO-net внесла заметный вклад в синтез нынешней конвиксии интернетовцев.

Плановое деление

Группа или сообщество многих действующих групп может учредить новую группу, поделившись с ней имеющимися ресурсами. В одном крайнем случае это является откликом на инициативу снизу фактически уже возникшей группы, которой тесно в рамках старой структуры, что более свойственно системам, где и руководство неформально. В противоположном крайнем случае изначально имеется огромный потенциал ресурсов и производится активный поиск энтузиастов, которые их освоят − так организации создаются сверху. Фактически в жизни чаще всего происходит смешение этих методов.

 

Раскол

С точки зрения авторов, раскол похож на плановое деление, в биологической аналогии − почкование, но изнутри группы − скорее, на роды. Это болезненный период межличностных конфликтов, когда нередко ссорятся старые друзья, развенчиваются авторитеты. Эффективность деятельности группы на некоторое время (обычно − несколько месяцев) падает до нуля, а иногда и ниже − становится разрушительной. Не отменённые атеизмом библейские законы «трудиться в поте лица своего и рожать в муках» являют здесь одну из своих ипостасей. Для «трудящихся» (информальных в нашей терминологии групп) период раскола приводит к переосмыслению идеологии, рождению новых не только групп, но и подходов, методов, субкультур (субсубсубкультур, если угодно дотошному читателю). Это ведёт к повышению устойчивости движения в целом путём его усложнения − развития как движения, так и личности. Одним из самых типичных сценариев раскола является «бунт стариков», а поводом и одновременно глубинной причиной − личностное переосмысление членами группы роли лидера.

Организационные предпосылки размножения [7]

В среде неформалов распространено мнение, что в одном городе достаточно иметь одну группу определённого направления, а если город большой, то одну организацию. «А давайте все вместе… Давайте объединимся», − причём понимается именно оргобъединение с единым центром управления. На вопрос: «А зачем?» отвечается с большим тормозом: «Ну, это же … как это, само собой разумеется… Если мы занимаемся одним делом…»

А вот не разумеется, если включить разум и обратиться к опыту. У «единства», как и у любого технологического решения, есть определённые свойства, не являющиеся ни «хорошими», ни «плохими». Каждое несёт в себе противоречие. Умелое конструирование производится по сложной сумме долей
этих свойств.

Единство экономически выгодно группам с дорогостоящей базой, например, рок-группам в среднем городе − совместно содержать одну репетиционную площадку. «Силам патриотической ориентации» выгодно было бы скидываться и арендовать один офис, по расписанию используя площади и оргтехнику,
создать совместный сайт с разными разделами. Но в жизни так почти никогда не происходит.

Единство выгодно и силовым структурам, которые «пасут» сообщество в диапазоне между морокой и крамолой. При грубо экономическом подходе социально-психологические факторы вообще не учитываются, что в неформальных сообществах чаще всего кончается делёжкой и грызнёй за ресурсы. Реальность ставит неформальные сообщества перед необходимостью существования нескольких однотипных объединений на достаточно ограниченном участке пространства, неизбежностью их размножения.

Как бы ни пыжились некоторые неформалы, считая себя партиями или спасителями мира, пусть даже некоторые из них зарегистрированы, а верхушка других состоит из оплачиваемых штатных работников, но 90% реальной деятельности делается на энтузиазме, а значит − в часы досуга! (В ином случае это сообщество выпадает из сферы нашего рассмотрения.)

Члены каждой группы, кто невольно, а кто и вольно − стремятся к созданию в ней наиболее благоприятного психологического климата. Это в полной, даже в большей мере относится и к информальным сообществам: сплочённость и навык группового взаимодействия являются необходимым условием высокой производительности труда − эффективности деятельности. Даже если информальная группа существует как фирма, ненормированный труд, построенный на энтузиазме, а не на должностных инструкциях, является базисом результативности такого предприятия и его конкурентным преимуществом по отношению к формальным группам.

Неформальность отношений и мобильность групп только способствуют появлению объединений на все вкусы. Мешает же всякого рода инерция, в том числе и перенесённая из сферы формальных отношений, например, в производственных подразделениях, где выбор усложнён, переходы ограничены всевозможными бытовыми резонами, создание же своего подразделения сложно, хотя и такое бывает. Привычка терпеть многое ради ряда более серьёзных выгод механически переносится в сферу досуга.

Тем не менее, альтернативные образования постоянно возникают. Вот наиболее распространённые факторы (ярлыки придуманы авторами).

- Географический: территория группы находится в дальнем районе города. Создаётся другая, поближе.

- Антиведомственный: вышестоящая организация ограничивает участие
в группе каких-то симпатичных лиц.

- Организационный: некоторых членов группы не устраивают график работы, параметры помещений, оборудования и т.п.

- Контактный: число членов группы значительно превышает 15, она становится малоконтактной, трудноуправляемой, психологически дискомфортной и де-факто дробится на микрогруппы, которые остаётся «узаконить» для пользы дела.

- Психологический: не все члены клуба психологически совместимы друг
с другом.

- Лидерский: выпускник клуба в пору критического осмысления действий его лидера решает создать свою «контору», свободную от недостатков личности начальника прежней и его ошибок. Другой вариант: подросший в клубе новый лидер жаждет выйти на оперативный простор.

- Нравственный: мораль лидера или детерминирующей (определяющей основные моменты жизни клуба) группы товарищей не устраивает некоторых его членов. Претензии их при этом, в отличие от предыдущего случая, не являются следствием «бунта стариков», у периодов их обострений нет ярко выраженной цикличности.

- Ценностный: часть членов клуба не являются приверженцами системы ценностей, характерной для данного клуба (например, коллективисты ощущают дискомфорт в творческом клубе эстетско-индивидуалистического толка). Отличие данного случая от предыдущего заключается в том, что здесь речь идёт не о порядочности (признаётся, что нравственные принципы как таковые не нарушены), а о конфликте ценностей, целей, планов различных членов группы.

- Социальный или социально-технологический: социальный состав, система управления (чаще всего авторитарная) или структура клуба не устраивает часть его членов. Ими создаётся новое объединение, с иной структурой, стилем руководства и др.

- Организационно-технологический: некоторых членов клуба не устраивают формы или методы его работы.

- Геронтологический: в результате старения клуб приходит в упадок. Некоторые его члены, менее подверженные усталости, на новом месте (поскольку на старом уже ничего нельзя изменить) создают свою группу.

Перечень можно продолжить...

 

Анализ удовлетворённости клубом всех его членов, хотя бы в плане вышеперечисленных причин, необходим для того, чтобы избежать весьма распространённой ошибки: многие недовольные члены клубных объединений причины своего недовольства представляют весьма смутно. В лучшем случае, выделяют одну-две наиболее заметных или привычных. Создав новый клуб и попытавшись устранить в нём осознанные недостатки, они повторяют прочие ошибки и несовершенства старого, обрекая новый на преждевременный кризис.

Чтобы избежать этого, необходимы как грамотный анализ причин недовольства, так и соответствующие знания в области основного интереса, организации и социальной психологии клубов.

Авторы предлагают провести самостоятельный анализ аналогичных ситуаций следующим категориям трудящихся практиков:

- педагогам, покинувшим стены частной школы с целью основания новой, ещё более частной;

- предпринимателям, рассорившимся с бывшими друзьями и компаньонами по причине недостаточной их предприимчивости;

- охотникам на гюрзу, пришедшим к выводу, что некогда сплочённая артель превратилась в настоящий серпентарий (змеюшник);

- а также всем, кому это может понадобиться впредь.

 

Текстовые иллюстрации

Движение любителей исторической реконструкции

Краткая справка

 

Современное реконструкторское движение в России и странах СНГ начало развиваться со второй половины 1980-х годов (Ленинград, Уфа и т.д.). Это период, который сами реконструкторы считают началом серьёзного движения. Правда, некоторые клубы появились ещё раньше − во второй половине 1970-х. Но это были одиночные примеры.

Тогда ещё под эгидой ВЛКСМ удалось объединить разрозненные ВИКи (военно-исторические клубы, как назывались они тогда) во всесоюзную федерацию. А в 1989 г. родился ставший впоследствии ежегодным военно-исторический фестиваль «День Бородино», проводимый на Бородинском поле и объединяющий реконструкторов «наполеоновской эпохи». Тогда же в 1989 г. АЛНЭ (советская Ассоциация Любителей Наполеоновской Эпохи) была приглашена в Париж на юбилей Французской буржуазной революции. В этом же году советская команда приняла участие в XIII международном рыцарском турнире в Польше, в г. Голюб-Доржине, где заняла III место среди пеших команд. С этого времени начинаются регулярные международные контакты реконструкторов бывшего СССР с их западными коллегами. Достаточно быстро появились также и реконструкторские клубы эпохи Гражданской войны, Первой мировой, рыцарские средневековые реконструкторские клубы и т.д.

Основными трансляторами в реконструкторском движении являются фестиваль, на котором происходят турниры и балы, а также аутентичное поселение, где участники некоторое время живут в обстановке какой-либо эпохи, полностью реконструируя одежду, быт (включая еду и домашнюю утварь), иногда жилища. Бывают случаи, когда в посёлок включают и домашних животных соответствующей поры. Часто такие поселения и фестивали сосуществуют вместе в одном времени и пространстве, дополняя друг друга. В России непосредственным предшественником реконструкторов было движение «индейцев», воссоздававших посёлки и быт индейцев Северной Америки.

Сейчас на Западе движение перешло уже в конвиксионную фазу. Так, в Польше, в упомянутом выше Голубдобженском замке, на протяжении более двадцати лет проводится фестиваль, куда съезжаются «рыцари» Франции, Англии, Испании, Германии, Чехии, Польши, России и других стран. Фестиваль давно поставлен на коммерческую основу международного туризма.

Между крупными фестивалями реконструкторские клубы проводят подготовку к ним, занимаясь изготовлением костюмов, доспехов и утвари. Некоторые клубы при этом проделывают большую исследовательскую работу, поднимая различные исторические источники, участвуют в дискуссиях с профессиональными историками по поводу деталей использования отдельных приёмов и технологий (в том числе военных).

Другие клубы не столь щепетильны и изготавливают лишь внешнюю имитацию утвари и одежды. По этому поводу между клубами часто бывают трения и конфликты. Местные власти любят привлекать реконструкторские клубы для участия в различных городских праздниках, киностудии − для съёмок исторических фильмов и фильмов-фэнтези.

Реконструкторов часто путают с ролевиками. Некоторые исследователи даже считают их частью, отдельной субкультурой ролевого движения. С нашей точки зрения, это не совсем верно, так как базовый транслятор у движения совершенно иной. Впечатление такое возникает по двум причинам:

Во-первых, внешнее сходство ролевика и реконструктора (костюм, доспехи и т.д.). И во-вторых, в девяностые ролевики своей массовостью на время поглотили реконструкторов и частично растворили их в себе. Многие клубы перешли на
игровой транслятор.

Казалось, что реконструкторы как отдельное движение полностью интегрировалось в ролевое. Но с начала 2000-х годов реконструкторские клубы начали стремительно размножаться, обособляясь от ролевиков. Внешне это выглядит, как выделение нового реконструкторского движения из ролевого. Некоторые исследователи считают, что такое описание динамики развития движения имеет право на существование и более реалистично отражает суть происходящего. Сами реконструкторы считают, что около трети всех реконструкторских клубов − это переквалифицировавшиеся клубы ролевиков.

На западе реконструкторских клубов на порядок больше, чем в странах СНГ. В одной Польше их насчитывают около 300. В странах СНГ нишу реконструкторов явно заняли ролевики и пока удерживают её в смысле массовости. Количество активистов у реконструкторов оценивается в 2000 человек. Но сейчас соотношение меняется, и что будет в ближайшие годы − непонятно.

Потребностной нишей распространения реконструкторского движения, как на Западе, так и в нашей стране, называют кризис идентичности, или новое национальное становление народов мира.

 

 

Русская изба

 

История и предыстория реконструкторско-ролевого клуба

Неформалы назначили нам встречу у МИДа, где представить уличную тусовку странно. Для одного из авторов, жителя Украины, действительность оказалось ещё страннее: в пяти минутах ходьбы, в центре одного из самых дорогих городов мира − бесплатное помещение молодёжного клуба.

Власти требуют за это работы с детьми и участия в мероприятиях, что и делается: живые наглядные пособия на уроках истории в школах, показательные бои на городских праздниках, грамоты и кубки с турниров исторической реконструкции. Заходят в клуб и дворовые дети − им прикольно среди мечей, шлемов, панцирей и молодых людей, серьёзно увлечённых Делом, а не пьяным телевизором. Ограничены акустическим соседством с жилфондом, но действуют слесарно-столярная мастерская и большая комната для фехтования. Спортзал управа даёт по расписанию.

 

Рассказывает Пуга Дмитрий Пугин, Москва 

 

Я вернулся из армии ровно 1 января 1997 года, и попал в круг старых друзей − человек 10, среди которых витала мысль о создании клуба. Так появляется клуб «Варяг». Помещение нашли в бывшем «Городе мастеров», был такой ролевой клуб, но потом его выпускники сделали коммерческую фирму «Золотое кольцо». Им для властей, для отмазки (возможно, и по старой памяти, точно не знаю) надо было молодёжные мероприятия делать − вот мы их и делали. Кроме того, мы организовали круглосуточную охрану, и фирма была довольна таким симбиозом.

Это типичная проблема,  с которой постоянно приходится сталкиваться муниципальным властям. Использование неформалов-энтузиастов для работы с детьми и молодёжью даёт очень высокую эффективность и массовость при минимальных затратах. Но редкий чиновник понимает цикличность жизни неформальных групп и может спрогнозировать их перерождение. Впрочем,  в данном случае симбиоз всем пошёл на пользу.

 

Потом помещение продали, но мы к тому времени уже развернулись, и Хамовническая управа выделила нам подвал у метро «Смоленская», уже чисто под детско-молодёжный клуб «Русская изба», без всякой коммерции. Вот мы сейчас в этой «избе».

Клуб «Варяг» существовал много раньше 1997 года и уже давно был известен среди неформалов. Известный в их среде Сергей Запорожский, переехав из Харькова в Москву, принёс в группу своих друзей название старого клуба, пережившего не один цикл жизни, или, что почти равнозначно, брэнд, переживший не один клуб − «Варяг». Для нашего рассказчика, Дмитрия, «Варяг» начался только сейчас, как бы с нуля. Это точка отсчёта начала очередного цикла. «Варяг» бывал анархистским и ролевым, а сейчас случилась очередная реинкарнация. «Город Мастеров» и «Варяг» изначально принадлежали к одному кругу с традициями свободного перетекания из клуба в клуб
и параллельного членства. Со стороны сложно было отличить, кто из какого клуба.

«Варяг» стал тренироваться и расти. В клуб вернулся некоммерческий состав «Города мастеров», те, кто не были в фирме и продолжали заниматься тем же, что и мы. «Варяг» выехал на ХИ-97 и далее выезжал на разные мероприятия постоянно, много раз в году. На ХИ-99 под Клином среди 600 участников команда вокруг нашего клуба состояла из 75 бойцов в доспехах с оружием, не считая девчонок. Обычная команда − это не больше 30 человек − иначе трудно управлять, а мы выставили около сотни. Это считается круто! В нашей команде были люди из Казани, Питера, Кургана, Харькова, Уфы, других городов. Не случайные люди, из нашего круга друзей! Если с человеком понравилось играть, то можно съездить ещё раз, можно влиться в его команду, он может влиться в твою.

В 2000 году мы поехали на европейский реконструкторский фестиваль в Польшу. Это был пик клуба со спортивной и социальной точки зрения. Все эти годы мы, ядро, встречались практически каждый день после работы и практически все выходные: либо тренировки, либо выезд, либо в клубе все. А остальные − кто-то приходил, кто-то нет, но вместо него приходил другой. Ядро менялось медленней. К этому времени клуб сильно разросся. Появилось несколько направлений: кто-то больше занимался играми, кто-то реконструкцией. Не все, конечно, были в активе. Вокруг сложилась большая тусовка.

Лидером был, конечно, Серёга. Не всегда он был председателем клуба, иногда выбирали другого. Но фактически всегда он заправлял; очень сильный лидер. Он способен организовать, поднять, вдохновить на что-то народ.

У нас большая аура была, много знакомых появлялось. Практически все члены клуба познакомились со своими будущими супругами здесь. Все побывали семейными, некоторые таковыми остались, некоторые обзавелись детьми, некоторые потом расстались. Причины разводов всегда лежат вне клуба, это как у всех.

Приезжавшие в Москву «варяги» сначала работали разнорабочими, теперь все имеют образование, профессии и благополучные, по московским меркам, работы. Я вот − программистом работаю.

Фестивали, турниры и аутентичные поселения являются основными трансляторами у реконструкторов. К 2000 г. «Варяг» вышел на международный уровень своих контактов. Видно, как постепенно клуб из чисто ролевого дрейфует в сторону реконструкции. Смена транслятора − важный этап этого дрейфа. Базовые трансляторы движений − ролевые игры и турниры − собирают и сдружают людей из всей России и ближнего зарубежья. Клубные «общины» принимают иногородних. Для членов «общин» типично устройство на совместную работу, съём квартир вскладчину и другие формы бытового сотрудничества. Москва − сильный центр тяготения, но в ней и наибольшие трудности натурализации. Люди одного круга переезжают и в нестоличные города. Социальная инфраструктура взаимопомощи не создаётся, а вырастает — это естественный социальный процесс.

 

В июне 2002, после неудавшейся игры «Гиганда», в клубе начался конфликт, приведший к расколу на два клуба. Все периодически влезали на броневик, махали флагом, каждый хотел своего, но несколько групповых мнений прослеживалось. Некоторые считали, что клуб перестал заниматься основными, изначально декларированными целями.

Если бы клуб смог изменить структуру и перейти к единому сообществу нескольких направлений, в каждом из которых был бы свой коннектив, то он бы превратился в консорцию второго порядка − круг или систему. Время жизни объединения возросло бы тогда до 7-9 лет. «Варяг», очевидно, шёл в этом направлении, но на фазе надлома не удержался и раскололся на два вполне обычных клуба. «Бунт стариков» удалось лишь оттянуть во времени.

 

К моменту раскола клуб стал больше тусовкой, нежели рабочим коллективом. Народу было прикольно приходить попить пивка вместо того, чтобы тренироваться, мастерить доспех или проектировать игру. Я считал, что Серёга вёл неправильную политику: нужно было ужесточать отношение к тусовщикам.

Это была битва не за помещение, а за интересы. Были личные человеческие обиды, не без того, но с этической точки зрения никто не предъявлял друг другу особых претензий. Серёга забрал название «Варяг» и ушёл с частью клуба на Хавскую. «Русская изба» осталась здесь. Если бы Серёга сказал, что помещение остаётся за ним, тогда бы мы ушли. Это был раскол. На дальнейшие игры и турниры мы уже ездили разными командами.

Сергей Запорожский — опытный неформальный лидер. Изначально была задана традиция свободного перетекания членов клуба между дружескими объединениями: из «Города Мастеров» в «Варяг» и обратно, приём иногородних и т.д. В рамках такой традиции расколы и «бунты стариков» стали протекать в мирном русле. Но это же и увеличило процент тусовщиков, прилипающих к клубу − аура клуба слишком разрослась и стала мешать информальному ядру, что в дальнейшем привело к расколу в ядре, к бунту несогласных с политикой разрастания тусни. Но заданная традиция свободного перетекания сработала − произошло достаточно мирное разделение.

 

Реконструкторское движение потихоньку коммерциализируется. Зрелищные фестивали, которых в Европе очень много, приносят деньги за счёт туристов. У нас турнир в Старой Ладоге делает робкие шаги в этом направлении, а изготовление доспехов уже превратилось в небольшой такой бизнес. Можно по-разному относиться к этому, но вот такая сторона: если бизнес, то можно сказать − для денег… а можно сказать − не для себя, а для людей. И то, и другое − правда.

Внутренняя составляющая деятельности для реконструкторов − это самосовершенствование в ратном деле. Внешняя отчасти − вид спорта и зрелища, но, кроме эффектных для зрителей турниров, это исторические исследования и популяризация исторических сведений. Каждый серьёзный клуб имеет сайт, некоторые издают литературу. Перед игрой по Великой Французской Революции на сайте уже было описание всех событий и политических течений того времени, ссылки на первоисточники.

Фактически клуб из ролевого переродился в реконструкторский. Перехват основного транслятора другими группами − тоже типичный способ размножения в рамках движения.

Заметно, что рассказчик, как старый ролевик, переживает, что ролевая традиции вытеснена реконструкторской. Он бы, видимо, хотел это как-то совместить. Но в одном клубе это малореально – об этом мы пишем дальше.

 

К реконструкторам иногда приходят новые люди, к ролевикам − нет. Мы пока не знаем, что им дать. Любой клуб − это какая-то цель, какая-то идея. Просто нет идеи такой глобальной.

Политика? А при чём здесь мы? Наверное, каждый из нас придерживается каких-то политических взглядов. Ну и что? Если к нам перейдёт нацбол или скинхед… Это вообще не переход никакой. Допустим, придёт человек и даже скажет, что он фашист. Но если в его действиях, поведении, отношении, в его клубной жизни внутри нас не будет это проявляться, он не будет рисовать в клубе свастики, не будет никого призывать, то он может быть нашим. Если он начнёт вести здесь пропаганду, то ему укажут на дверь. Но такого никогда не было. По отношению к политической тусовке мы − нечто отдельное. У них свой ареал обитания, они его как-то делят, грызутся или как-то по-другому… А у нас − свой.

Движения, действующие в одном поле, имеет смысл обозначить понятием «метадвижение». У каждого метадвижения одни и те же трансляторы, они представляют некое единое поле, как сотрудничества, так и борьбы. Например, в политическом метадвижении существуют правые и левые, анархисты, троцкисты, сталинисты, либералы, либерал-консерваторы, националисты и т.п. В музыкальном движении − рок, металл, рэп, регги, фолк, этно и т.п.

Внутри метадвижения группы сотрудничают или враждуют, как минимум − соперничают, мирно конкурируют. Будучи даже близки по политическим (музыкальным, игровым, литературным и т.п.) взглядам, они ревнуют людей друг к другу, каждая группа хочет иметь только своих. Движения, находящиеся в разных полях, друг другу безразличны.

 

Что-то общее − есть у всех, наверное. Можно называть себя партийной ячейкой, это неважно. Появляется человек, который чем-то загорелся, и за собой на каком-то этапе может повести народ − вокруг него образуется группа. Из старых групп путём раскола получаются новые.

Причины разные. Какие-то клубы раскалываются, когда власть не поделили. Какие-то − по другим причинам. Но все, в конце концов, распадаются. Стабильны только группы преданных энтузиастов, фанатов своего дела, но таких очень мало. Обычно им за 30, они давно друг друга знают, у них устаканилась жизнь, работа, они притёрлись друг к другу и не нуждаются в новых контактах, в группу не идёт приток свежих сил. Но и они в процессе формирования группы, когда им было по 20 лет, обязательно переживали какие-то взлёты, падения, расколы.    

 

Интервью взято в июне 2006 г. В 2003 г. в «Русской избе» после разделения осталась почти вся клубная молодёжь, человек 30 актива. Но у них не было яркого лидера, и это привело к новому делению на ролевиков, реконструкторов и AD&D-шников. Реконструкторы ведут правильный образ жизни: тренируются, не пьют, не курят. Начали вводить соответствующие правила в клубе. Спортивным, организованным и нацеленным на деятельность людям нравится, что они востребованы − на школьных уроках и городских праздниках. Тусовка, которой напряжно в 10 утра в воскресенье, после субботнего отдыха, подрываться ехать на выступление, начала отходить. С момента раскола прошло три года медленного спада, реконструкторы постепенно взяли верх над ролевиками.

«Русская Изба» в качестве нового клуба пережила ещё один цикл. Он прошёл с 2002 по 2005-06 гг. В 2007 г. пассионарность клуба упала настолько, что он закрылся.

 

Клуб как квант неформального поля

Обобщённый  портрет клуба

Для любителей всего живого клуб − самая естественная и распространённая форма сосуществования. И его тоже легко уподобить живому: он зарождается, растёт, цветёт и увядает, падает срубленный или гниёт на корню, стоит сухостоем или лежит валежником, а после удачной жизни из созданных им зёрен вырастают новые клубы.

Чтобы вырастить хороший клуб, нужно иметь либо талант и интуицию, данные от природы, либо (лучше и то, и другое) опыт и знания, малая толика коих содержится в этом тексте, а остальное − в учебниках по разным предметам. Но и без всяких учебников любой опытный клубмен наверняка согласится, что клуб − это не вывеска и даже не подвал под ней, а, прежде всего, люди. Или, точнее, особой формы система отношений в малой группе людей.

Самым распространённым заблуждением среди неопытных создателей клубов является следующее: «Мы сможем создать хороший клуб любителей крокодилов, потому что все мы любим крокодилов». По этому поводу есть классическое опасение Пятачка перед визитом к Слонопотаму: «Любит ли Слонопотам поросят, и как он их любит?»

Прежде чем тратить на будущий клуб свои силы, вещи и деньги, надо бы хорошенько прояснить это самое как.

Среди пятерых искренне любящих крокодилов (К.) людей вполне может быть, что:

Первый хочет побольше узнать о К. Ему нужна библиотека, компьютер с базой данных и командировка в биоценоз.

Второй имеет К. и хочет его дрессировать. Ему нужен бассейн и антилопы.

Третий хочет выводить новые породы К. Ему нужен электронный микроскоп и источник гамма-лучей.

Четвёртый хочет улучшить людей путём общения с К. Ему нужен К. и группа добровольцев.

Пятый, наконец, любит поговорить о К., особенно с девушками. Ему нужны стулья, стол и чайный сервиз.

Можете не сомневаться, эти пятеро клуба не создадут, ибо на одном и том же содержании деятельности они пытаются построить разные социальные типы клубов, предназначенные для удовлетворения разных человеческих потребностей.

Это не значит, что сообществ с таким разнообразным набором деятельности не может существовать. Может. Но в нашей терминологии это будет уже не клуб, а круг клубов или система клубов. Такое сообщество может при этом осознаваться участниками и в качестве единого клуба, под одним брендом.

Но подобные сложные социальные конструкции не могут образоваться сразу. Появление системы под единым брендом и с единой оргструктурой − это результат многолетней эволюции, когда первоначально один клуб, занимающийся преимущественно чем-то одним, отпочковывает от себя направления − другие клубы. Каждый из них имеет своё ядро, при этом между ними сохраняется единство общности. Сразу прыгнуть на этот уровень невозможно − либо будет одновременно несколько разных клубов под одной крышей, никакого единства; либо, что скорее всего, ничего не будет − все разругаются.

Что же нужно, чтобы клуб удался? Конечно, в идеале, неплохо бы, чтобы совпадала и тема любительского увлечения (например, крокодилы), и потребности будущих клубменов (например, научные исследования). Если такие совпадающие, да ещё имеющие свободное время, силы и ресурсы люди встретятся − то получится клуб, именуемый в нашей классификации «Клуб любителей». Его главная задача − удовлетворение потребности своих членов в знаниях. Наибольшим уважением в таком клубе пользуется тот, кто более учён. (Напомним, что это и имеется в виду под ценностно-личностной ориентацией или ЦЛО − т.е., какое человеческое качество ценится более всего.)

Какие ещё бывают клубы?

Клуб общения удовлетворяет потребности своих членов в общении, больше всего там любят людей обаятельных.

Творческий клуб удовлетворяет потребности своих членов в творчестве, там ценится, прежде всего, талант.

Реактивная группа (internal-club) служит исключительно для духовного или нравственного самоусовершенствования своих членов. Главное человеческое качество в ней − совместимость с другими членами группы.

Неформальный производственный коллектив (external-club) удовлетворяет потребности не-членов клуба, главное там − успех. (Такие клубы нас интересуют в первую очередь.)

Чуть не забыли про самое главное − про крокодилов. Так вот, второе распространённое заблуждение: якобы всё это можно совместить, причём сразу, здесь и сейчас. То есть в бассейне плавают крокодилы и несут под микроскоп облучённые яйца, а на берегу, за чаем с компьютером, члены клуба общаются с ними и между собой. Теоретически это возможно, но в жизни у нормальных людей никогда не хватит на всё одновременно сил, времени, материальных ресурсов, в конце концов. Если хватит, допустим, на покупку одного К. и аренду ванной комнаты, то держать там книги будет сыро, а общаться − тесно. Это не значит, что «непрофилирующих дисциплин» совсем не будет.

В каждом клубе в той или иной мере происходят и самовыражение, и самоусовершенствование, и знакомство с будущей семьёй. Но что-то всегда, волей-неволей, становится главным, и процесс выбора может превратить любой клуб в клуб любителей конфликтов. Особенно в процессе становления клуба, когда ни ресурс, ни традиции жизни ещё не наработаны. Если вы этого не хотите, соразмерьте желания с возможностями и выберите что-нибудь.

Если клуб уже есть, то определить, к какой категории он относится, не очень сложно. Нужно просто понаблюдать за его жизнью, не обращая внимания на декларации. Нередко бывает, что театральный клуб считает себя театром, клуб искателей снежного человека − экспедицией, а политический клуб − партией. Определить искомое легко по количеству зрителей, снежных людей и избирателей.

Если клуба ещё нет, и вы пытаетесь его создать, и идеальных условий у вас, как в жизни, не случилось, помните: легче найти консенсус в тематике клуба, чем в его социальной направленности. Легче создать клуб троим любителям крокодилов вместе с двумя искателями летающих тарелок и одним выращивателем комнатных огурцов, если все они главным человеческим достоинством считают, например, обязательность, и ради этого готовы простить какой-то другой недостаток, например, жестокость. Или наоборот. В конце концов, легче использовать микроскоп другим концом в качестве телескопа и вывести крокодилов, питающихся огурцами (или огурцы, любимые крокодилами), чем перевоспитать в человеке такое базовое мировоззренческое свойство как ЦЛО. (Чего там говорить, не только клубы − семьи от этого распадаются.)

Определив содержание и социальный тип клуба, пора задуматься о его социотехнической форме: сколько людей будет в клубе, когда и как они будут встречаться, кого принимать или не принимать в клуб и т.п. Основной параметр социотехнической формы − степень открытости клуба. Закрытость обеспечивается системой членства, либо просто сплочённостью дружного коллектива, вытесняющего чужаков. Для создания открытости необходимы реклама и радушие к посетителям. Открытый клуб − это массовость, закрытый − результативность.

Клубы отличаются по способу обновления состава.

Модель «трамвай». Синонимы: «поточный клуб», поток. Создание клуба − начало движения, на каждом клубном заседании − остановке − двери открываются для всех, люди входят и выходят. Только водитель и небольшая часть пассажиров едут от начала до конца, большинство посетителей клуба − люди приходящие. Трамвай может ездить и по кольцу.

Модель «самолёт». Синоним: «наборный клуб». Открыт только при посадке, после взлёта новому человеку туда не попасть.

Аналогии с транспортом не случайны. У всех клубов есть экипаж и пассажиры, все куда-то везут людей. Но вот что странно: везут одновременно, но разными маршрутами и в разные пункты. Каждый человек с помощью клуба перемещается в другое место самого себя, в иное состояние души, в новый облик своей личности — для того-то клубы и нужны.

Несколько кратких советов арендаторам и арендодателям клубных помещений и инвентаря.

Полноценный клуб может вырасти только в отдельной комнате. По нашей нищете это трудно, но можно, например, разделить помещение перегородками, а сэкономить на чём-нибудь другом − качестве ремонта, оборудовании.

По соседству легче уживаются клубы разного содержания, но одного социального типа. Не заставляйте два экологических клуба пользоваться одним фоторужьём: они будут обвинять друг друга в браконьерстве. Напротив, клуб любителей поговорить о кино вполне поделит видеомагнитофон с клубом любителей поговорить о сексе.

Продолжительность эффективной жизни сильного клуба, действующего с высокой производительностью труда, колеблется от 3 до 4 лет. Дольше живёт тот клуб, члены которого реже встречаются и менее напряжённо работают. В пределе, если ничего не делать или что-то делать раз в несколько лет, то… всяко бывает.

И последний, самый главный, совет: какими бы правильными ни показались вам предыдущие советы, ни в коем случае ими не пользуйтесь, если они вам хоть чуть-чуть не пришлись. Вы же не на работе! Клуб − это не то место, где нужно поступать правильно!

Клуб − это для души.

Клуб со стабильным активом

«Самолёт» или «кино» на сленге означает наиболее распространённую модель клуба, когда за время цикла активной жизни текучесть ядра и актива относительно невелика − в пределах 20-30% состава.

Набор для модели «самолёт» (наборного клуба) − это период, во время которого производятся массовые приглашения посетить клуб и поучаствовать в его деятельности и другие мероприятия, сознательно направленные на увеличение численности клуба. Наборы обычно входят в практику у больших клубов, где численность превышает 20 человек, бывает и 30, и 50, если в клубе существует несколько номинальных групп. Некоторые из них со временем распадаются, и клубу требуется обновление. Особенно важно для клуба обновление его ядра, занимающегося планированием и организацией внутренних событий и внешней деятельности клуба. Если такое обновление не происходит вовремя, клуб может зачахнуть. Период набора в «самолёт» можно разбить на следующие этапы.

 

1. Приглашение. Призыв.

Форма этого этапа сильно зависит от аудитории, к которой направлен призыв. Очень часто набор осуществляется на базе формальных учреждений (школа, институт, цех и т.д.), тогда, как правило, используется метод агитбригады. Один человек или небольшая группа готовят некую презентацию от 3 до 5 минут, после чего просто ходят по производственным и ученическим аудиториям во время их основной деятельности и демонстрируют презентацию. Важно продемонстрировать нечто эффектное и привлекательное, создающее правильный ассоциативный образ к деятельности клуба. КСП-шники приходят с гитарой и поют песни, ролевики − в костюмах, доспехах, с оружием, туристы − с фотографиями и фильмами о своих приключениях и т.п.

Тут же оставляются номера телефонов и электронные адреса клуба или участников агитбригады, объявляется время и место встречи, где желающих проводят в клуб. Эффективность такого набора возрастает, если здесь же удаётся собрать номера телефонов у желающих прийти, после чего ещё раз обзвонить их.

Иногда после одного выступления агитбригады в клуб приходит целая команда. Казалось бы, задача набора решена. Но это лишь видимость. Сам факт того, что команда вместе пришла, указывает на то, что у неё есть свои межличностные связи, лидеры, внутригрупповые нормы, и они чаще всего оказываются сильнее, чем клубные. Как пришли, так и уходят. Намного удачней набор, после которого приходит по 1-2 новичков из разных мест, а для этого надо не лениться и обойти много площадок.

Приход многих людей с одной площадки может быть полезен, если в ней нет сплочённой команды, но есть интенсивный информационный обмен. Они и приходят не командой, а друг за другом − один рассказывает и зовёт с собой другого. Неформалов-агитаторов это радует. «Зацепили целый куст», − говорят они. Представители «куста» сплачиваются в клубе сильнее, чем в рамках той площадки, откуда пришли. Клубная событийность задаёт им общее поле совместных переживаний, общий интерес, общие темы для обсуждений. Межличностные отношения крепнут быстро, и они становятся друзьями, хотя ранее отношения между ними были поверхностны.

Некоторые неформалы не имеют возможности ходить с агитбригадами по вузам − кто же пустит туда панков, готов или нацболов? Им приходится пользоваться более трудоёмкими методами − осуществлять вербовку из других неформальных тусовок, других клубов, а то и просто на улице (рассеянный способ набора). В этих случаях эффективнее звать людей не в клуб, а на некое конкретное дело, которое клуб организует: политическую акцию, туристский слёт, некоммерческий рок-концерт и т.п. Расклеиваются объявления, опять же, с обязательным указанием телефона и электронного адреса для связи. Расклейка должна происходить не более чем за 5-10 дней перед событием. Только в тех случаях, когда организована предварительная запись на данное мероприятие (приём заявки со всеми координатами её подающего), плакат с объявлением может висеть длительный срок − месяц-два. Сайт с подобным приглашением может работать ещё больше времени − даже год, иногда более. Но всё равно перед событием необходимо со всеми связаться и убедиться, что подавшие заявку действительно придут или уже пришли (регистрация).

Если на то есть силы, то у объявления хорошо бы разместить агитационный пикет, провести хэппенинг, раздавать заинтересовавшимся визитки, беседовать с ними. В больших или длинных городах, где расстояния велики, расклейку и действа важно производить недалеко от клуба. Не рекомендуется вести себя в стиле рекламных агентов − раздавать визитки всем подряд, это вызывает обратную реакцию. Только тем, кто остановился посмотреть на плакат или действо. Пикеты и уличные арт-акции обычно нет возможности держать долго, потому время для них выбирается в наиболее людный период для данной территории: перемена в институте, место и время сбора уличной тусни и т.д. Лучший для уличного набора способ − завязать личный разговор и вызвать симпатию, заинтересовать чем-либо, и уже когда сложатся пусть хрупкие, но некие приятельские отношения − приглашать на задуманное мероприятие. Некоторые используют приём личного прихода в чужую тусню в качестве журналиста, продавца, якобы в поисках знакомого и т.д. Эти легенды могут быть и правдой − можно ведь сочетать одно с другим.

 

2. Первое дело. Прилив.

Если призыв прошёл успешно, то на первый сбор или организуемое событие может прийти больше участников, чем клуб способен переварить. Беспокоиться при этом не следует: сами схлынут. Но вот кто уйдёт, а кто останется? Для того чтобы нужные клубу люди остались, а лишние − ушли, к организации первого дела следует подходить с особой ответственностью.

Событие разделено на некие блоки, где доминирует один из трёх факторов: послушать, прикоснуться, пообщаться. Первый блок подразумевает пассивное участие вновь пришедших: они слушают рассказ, аудиозапись или живую музыку, смотрят фильм и т.п. Важно дать людям возможность осмотреться, адаптироваться, иначе они могут быть напряжены, что мешает в налаживании первичного контакта. Пусть успокоятся и расслабятся.

Блок «прикоснуться» подразумевает, что человек пришёл за неким интересом и ждёт, что он не ошибся, и здесь действительно есть то, что он ищет. Если он пришёл в яхт-клуб, то вот они − яхты, можно даже потрогать; если
за песнями, то вот стоит круг, где их поют, можно подпеть припев. Возможность прикоснуться ассоциируется у человека с посвящением, с получением им некого права на доступ или возможностью получения этого права в будущем. Прикосновение сродни символическому жесту − даже в неразвитых компаниях этой цели может служить совместное распитие банки пива. «Ты взят. Ты
с нами» − вот что обозначает этот важный жест. Для многих такое признание является архиважным.

Блок общения − вступление в контакт с новым человеком, знакомство. Раз человек идёт в клуб, он ждёт появления новых знакомых − и ему надо доказать, что здесь это реально. Организаторы должны использовать такую форму взаимодействия между пришедшими и членами клуба, чтобы личностный контакт состоялся. Это может быть мини-тренинг, ролевой этюд, дискуссия, дуэль, что угодно. Главное − прямой контакт человека с человеком, проявление личного отношения и реакция на него со стороны других членов группы.

С другой точки зрения из задач первого сбора для клуба можно выделить две наиболее важные.

Первая − чтобы новички пришли во второй раз, чтобы приход в клуб стал превращаться из случайного действия в систематическое, в желаемое времяпрепровождение, а со временем и в образ жизни.

Вторая задача − это с ходу выделить новый возможный актив из толпы. На первом сборе лидеры приглядываются к новичкам: кто активен, толков и подаёт хорошие идеи, кто коммуникабелен. Важно как можно быстрее выделить кандидатов и лично подойти к ним, лично пригласить на какое-то дополнительное дело. Если вторичное приглашение не удаётся сделать на первом же сборе, сделайте его на втором, в крайнем случае, на третьем, но не позже. Можно упустить момент, когда человек готов включиться в предложенные «правила игры».

Далее важно собрать этот новый актив и перевести его из позиции «потребитель» в позицию «созидатель − законодатель моды и жизни клуба». Для этого достаточно, чтобы новый актив, вместе с минимумом «стариков», подготовил и провёл хотя бы часть следующего сбора. Это не должно быть чем-то сложным − всё-таки новички пока неопытны, но обязательно должно быть ярким. Легче всего этого добиться, допустив выделенных новичков к материальной базе клуба. К следующему сбору повторить тот же приём как уже с выделенным составом, так и с новым приглянувшимся.

Через некоторое время ядро нового призыва стабилизируется. Именно оно станет локомотивом нового поколения и потянет за собой остальных, занявших пока более пассивную позицию. Со временем из этих пассивных обязательно вырастут яркие фигуры.

Первичное экспресс-деление на актив и пассив построено, в основном, на способности быстро адаптироваться к новым условиям. Может быть, это не самое главное свойство личности для клуба. Но на этом этапе принципиально важен сам факт выделения нового ядра как такового. Если новое ядро не сложилось, если его не успели выделить и закрепить в теле клуба, то ситуация скатывается к превращению клубных «стариков» в массовиков-затейников. Как правило, сильные клубы такая ситуация не устраивает.

Отдельная тема − взаимодействие нового ядра и старого. Если ядро стариков достаточно многочисленно, ни в коем случае не рекомендуется перемешивать стариков с новичками. Старики быстро занимают деятельностные ниши, новичкам нет поля для роста. Молодняк лучше держать в отдельном «питомнике» допустив до него лишь 2-3 человека из старого состава. Оптимальная численность «питомника» − одна номинальная группа, от 5 до 15 человек. Если новичков больше, то питомников может быть и несколько, и с каждым занимается отдельная микрогруппа «стариков».

Разделение клуба на номинальные группы обычно проводят по времени посещения, но если помещение клуба позволяет, то можно и параллельно в разных комнатах. Остальная часть старого ядра может заниматься отдельными проектами или отдельными блоками некого единого проекта. Главное, чтобы было достаточно дел.

 

3. Закрепление. Отлив.

Уже через три-четыре сбора (отдельных событий) наборная волна может схлынуть. Иногда она затягивается, но не слишком надолго. Процесс этот естественный, так как деятельностных ниш на всех не хватает, многие из новичков понимают, что попали не совсем туда, куда им хотелось, у кого-то нет времени и т.д. В этот период становится важным интегрировать старый и новый состав. Лучше всего это происходит при ввязывании клуба в некий проект внешней деятельности, достаточно сложный, чтобы потребовалось участие многих.
При подготовке и проведении этого сложного дела наращивается событийность, клуб перемешивается и образует единое целое − уже обновлённое
новым составом.

Периоды наборов используются многими клубами как структурирование деятельности во время спада внешней событийности. Клуб живёт делами. Набор новичков сам по себе является очень сложным видом деятельности, которой можно заполнить образовавшуюся по внешним причинам паузу в других видах внешней деятельности. Многие клубы живут сезонами: игры ролевиков, слёты КСП-шников и лагеря скаутов обычно проходят летом, активность политических сообществ повышается на время выборов, педагогических − в школьные каникулы и т.п. Межсезонье удобно заполнять наборными кампаниями, и потому последние также часто превращаются в сезонные явления, повторяющиеся год от года примерно в одни и те же сроки.

 
Клуб с текучим составом

Маленькие клубы, численностью от 5 до 15 человек, как правило, не делают специальных наборов, предпочитая обновляться за счёт случайного потока посетителей − элемент модели «трамвай». В модели «трамвай» набор представляет собой постоянную повседневную деятельность. Порой члены клуба даже не осознают факт набора. Когда их спрашивают: а откуда вы людей берёте, как набор проводите? − они отвечают: у нас нет наборов, люди сами появляются, друзья приводят.

Несмотря на кажущуюся стихийность процесса, определённая методика всё-таки существует. Но выражена она не столько в алгоритме конкретных мероприятий, как в «наборных клубах» − «самолётах», а скорее, в неких принципах, соблюдать которые необходимо − и состав пополнится сам собою. Впрочем, многие из этих принципов полезны не только для пополнения состава, но и нередко − для организации повседневной жизни любого клуба вообще. Потому остановимся на них подробнее[8].

Концепция выстроена. Помещение получено. Оборудование расставлено. Штаты укомплектованы. В углу стоит мешок с пиастрами. Можно вешать объявление о наборе. Можно, но не нужно: это шаг к ослаблению позиции. «Ничего ни у кого не проси!»

Мы − ядро будущего клуба − просто начинаем жить в этом пространстве − что-то мастерить, пить чай, петь наши песенки, делать свои дела, короче, максимально серьёзно играть в свои «игры», по своим нравственным правилам. Не забывая при этом держать дверь тщательно приоткрытой. Рано или поздно первая любопытствующая башка в неё просунется, и тут главное − не спугнуть. Ещё важно, чтобы в глаза этой башки сразу бросилось как можно больше соблазнов. Дальнейшее развитие событий можно представить в виде тройной формулы:

Я (Иван Иваныч, хозяин данного пространства) ГОТОВ РАЗРЕШИТЬ ТЕБЕ (Пете, Ване, Кате, Тане) зайти сюда, повертеть головой, понюхать воздух, о чём-то спросить, что-то потрогать, ЕСЛИ ТЫ обязуешься
не нарушать правил техники безопасности, не мешать работающим, не причинять ущерба;

Я ГОТОВ РАЗРЕШИТЬ ТЕБЕ воспользоваться возможностями данного пространства в личных целях (поделать что-нибудь, чему-то научиться, просто провести время), ЕСЛИ ТЫ (плюс к трём первым условиям) не используешь предоставленных тебе возможностей в антисоциальных целях (то есть кому-либо или чему-либо во вред);

Я ГОТОВ ПЕРЕДАТЬ ТЕБЕ ВСЕ СВОИ ПОЛНОМОЧИЯ в данном пространстве и даже самоотстраниться, ЕСЛИ ТЫ (вдобавок к выполнению прежних условий) захотел стать моим другом и единомышленником (то есть наши цели едины, и ты меня не подведёшь). А если не захотел − всё равно можешь оставаться и пользоваться всеми этими штуками вместе со мной.

Прикидываем реальные возможности, не обещаем несбыточного. Первые дела новичков должны начинаться и полностью заканчиваться в тот же день и обязательно успешно. Обещания должны выполняться в любом случае, если только их выполнение не создаёт угрозы для здоровья и жизни людей. Действия лидера должны быть понятны и объяснимы. Можно иногда говорить непонятными словами, но не стоит совершать загадочные действия. Исключений из правил быть не должно. Если понадобилось сделать исключение, срочно необходимо переделать правило. Не оставлять без внимания вопросы. Ни один из них не должен оставаться открытым. Совсем не страшно признаваться в том, что чего-то не знаешь или не умеешь. Если это возможно, то вариантом может быть обещание раздобыть нужную информацию с обязательным его исполнением. Иначе вопросы прекратятся.

Фотографируем клубную жизнь, раздаём снимки.

− Ребята, а хотите научиться вот так же фотографировать?

− Хотим! Хотим!..

Через полчаса выясняется, что для того, чтобы сделать из снимков что-то пристойное, нужно их переписать в компьютер, а для этого создать папку, а для этого вообще врубиться, что такое папка и файловая структура операционной системы, а это не игрушку гонять − такая тягомотина, что голова болит. И желающих «хотеть» не остаётся. Не сокрушаемся и не торопим события. Продолжаем играть в свою игру − фотографируем, печатаем и дарим … Однажды приходим в клуб, а там − никого. На другой день − то же самое. Терзаемся и страдаем неделю, но продолжаем играть в свою игру − приходим по вывешенному на двери расписанию и выполняем те обязательства, которые на предыдущих сборах взяла на себя группа − выпускаем газету, чиним телевизор старушке-соседке, мастерим скворечники. Как потом выяснится, всё это будет не напрасно. Спустя неделю приходит один. На следующий день − уже двое. Ещё дня через два впечатление такое, будто ничего не случилось − все на местах, все при деле и при настроении.

Такие провалы сначала могут повторяться с периодичностью − неделя через две, затем − неделя через месяц, затем − одна в полгода, и только полуторагодовалый клуб практически перестаёт испытывать подобные потрясения, приближаясь к иным. И тогда, может быть, через год после приоткрытия двери некто один поставит на компьютер новую версию «Фотошопа» и присобачит голову лидера клуба к туловищу своего пса, а некто другой уволочёт гитару в уголок и начнёт её потихоньку укрощать. А ещё через полгода все поголовно будут щёлкать затворами и сочинять баллады.

 

Коллегиальное и единоличное руководство клубом

Существуют две крайних идеальных модели управления неформальной группой − единоличное руководство и самоуправление. В реальной жизни ни то, ни другое не встречается, только микс.

С одной стороны, подавляющее большинство неформальных групп не только считают себя самоуправляющимися, но и демонстрируют самоуправление. Хотя специальные процедуры для этого применяют не всегда, например, голосование − совсем редко, но общие собрания, сборы клуба и достижение консенсуса очень типичны. В большинстве клубов в явном или неявном виде существует система цензов: члены ядра имеют больше прав в самоуправлении, чем новички. С другой стороны, в большинстве неформальных групп есть человек, которого все осознают как лидера, что само по себе ничуть не противоречит самоуправлению: лидера ведь могут и избрать, а в урне или без таковой − это технологические мелочи.

Между демонстрацией самоуправления и его сущностью есть принципиальная разница, которую можно объяснить теоретически, почувствовать интуитивно, но… практически невозможно доказать. Как характеризовать законно избранного председателя клуба, который с достоверностью 99% определяет результаты завтрашнего голосования по любому вопросу? Мы не можем это проверить, потому что он нам не всегда сообщает свои прогнозы. Как охарактеризовать неформальное сообщество, которое, находясь в расцвете сил, почти мгновенно рассыпается с исчезновением лидера? Такие случаи иногда бывают: внезапный переезд в другой город, эмиграция, тюремное заключение, смерть, увы. Вот ПОСЛЕ ТОГО, задним числом, параметр харизматичности можно определить.

Даже при наличии яркого лидера в подавляющем большинстве клубов существует организационная структура: распределение обязанностей, делегирование полномочий, право каждого принимать решения в пределах своей компетенции, право и реальная возможность эту компетенцию повышать. Но сами принципы неформальности: межличностные отношения как основа существования группы, отсутствие вышестоящих, назначающих начальников, приводят к тому, что в лидеры клубов чаще всего попадают незаурядные, обаятельные − харизматичные в общем люди.

 

Приключения авторитета

Предварительная установка

Подростки и юноши − не дошколята и вообще-то не склонны уважать авансом. Но вот в информационной близости от них, в поле школьных и уличных слухов, в случайной, а не подстроенной зоне видимости появляется нечто яркое: добровольный коллектив с непонятными, а значит − таинственными порядками. Странность и романтичность содержания деятельности клуба, некоторая оппозиция к официозу, общественному мнению, ореол чудака вокруг комиссара создают клубу рекламу и притягательность. Процесс этот идёт сам по себе, и нужно просто ему не мешать, например, не создавать видимости благополучия отношений с окружающим миром. Впрочем, против создания каких бы то ни было видимостей есть более серьёзные аргументы.

 

Контакт

Первые секунды и минуты общения людей: внешность (в том числе одежда), повадка, а главное − ощущение сочувствия, а затем симпатии. Может, для учителя это не так важно, как для друга, но и не мелочь. Другое дело, что с этим не управиться: школьному учителю ещё можно порекомендовать надевать на работу галстук (или, наоборот, джинсы), комиссару лучше всего оставаться самим собой. Не забывая при этом, что сам собой это скаут или пионер − когда он в галстуке (разных цветов); скин − во всём чёрном-чёрном, ботинках и бомбере; металлюга − с заклёпками и цепями; панк − с ирокезом… продолжить по надобности. Да, да, всё это − неформалы, и о них речь в нашей книге.

В общем, надо быть самим собой и знать своё впечатление. При наборе новичков в клуб больше толку даёт одно личное появление, чем сто объявлений.

 

Становление

Это самый длительный и самый плодотворный, в смысле обучения и воспитания, этап. Ученик/новичок получает от учителя/комиссара максимум информации в широком смысле этого слова − в том числе невербальной. Учитель легко отвечает на вопросы, точно предсказывает результат не только своих и совместных, но и самостоятельных действий новичка, разрешает проблемы, не нарушая тайны исповеди, является образцом для подражания. Но эти свойства, важные для всех учителей, для комиссара имеют второстепенное, после искренности, значение.

Общее правило − не разыгрывать спектаклей − граничит здесь с дидактикой, которая в некотором роде спектакль. Электрический ток удобно представлять течением электронов, более точные описания ввергнут детей в скуку. Но если возникает хоть малейшее сомнение («А папа сказал, что электрический ток − направленное перемещение электрических зарядов под действием...» и т.д.), то стоит немедленно покаяться во всём вплоть до уравнений Максвелла. Если же спрошено будет, что из этого поймёт ученик, следует ответить: поймёт, что комиссару нечего скрывать.

Вопросы: «Правда ли, что вы нас хитро воспитываете, и как?» или «А кто вам за это платит?» также естественны; и попытка утаить ответ от молодёжи, тонко чувствующей фальшь, никому не пойдёт впрок. Напротив, чем каверзней вопрос, тем паче чистосердечное признание сблизит комиссара с членом клуба. Причём из семантического содержания ответа человек воспримет ровно столько, сколько ему в данный момент надо, чтобы не ранить неокрепшую душу преждевременным знанием (по известному русскому принципу: дурак не поймёт, а умный скажет, что так и надо). Ограничения искренности могут касаться личных секретов; когда разговор опасно заворачивает в эту сторону, можно прекратить его объявлением тайны.

Ещё одно важное отличие положения комиссара от других учителей состоит в стиле управления. Прямое руководство, назидание и даже постоянная демонстрация личного примера вредят авторитету, если не сразу, то в будущем. Но позволить ученикам учиться только на своих ошибках − другая крайность: они станут примерять каждый гвоздь ко всем стенкам и ничего толком не построят. Клуб не должен дублировать ни школу, ни кружок, у него нет жёсткой программы, которую надо, кровь из носу, преподать. Научить самостоятельно принимать решения, действовать и отвечать за это нередко куда важнее, чем ремеслу. От формирования подобных качеств у членов клуба выигрывает и эффективность разных сторон клубной деятельности, в том числе и того самого ремесла.

В любой группе людей параллельно решаются задачи и внешней, и внутренней деятельности. Например, в коллективе коммерческой фирмы даже без специальных обучающих мер в процессе работы происходит повышение квалификации персонала. Вопрос в их соотношении, приоритетах, распределении ресурсов.

Большинство неформальных групп декларируют как основное содержание деятельности работу на внешний мир, но внешний наблюдатель не всегда согласится с адекватностью этой декларации[9]. Какая задача и когда оказывается в первых рядах − выбирает сама группа, и не всегда авторитет способен переустроить эту действительность. Даже если группа является низовой ячейкой организации, «начальству» приходится считаться с реальностью, во всяком случае, степень «начальствования» на порядки ниже, чем в формальных организациях.

Потому комиссар обычно куда меньший ментор, чем школьный учитель или тренер. Выбрана эта позиция не ради авторитета, и сдвигать её для укрепления авторитета не стоит, но свою положительную роль она играет.

Авторитет комиссара в этапе становления неуклонно растёт и достигает наивысшего значения.

 

Сотрудничество

Как сказал главный мертвец: «всякая аналогия хромает»; и ровно в этом месте она спотыкается и падает. Сопоставления со школой больше неприменимы. Высшее образование школьного учителя не позволит ученику догнать его в знаниях, а жизненный, в том числе нравственный опыт учителя и ученика к концу обучения оказываются в разных измерениях (разные поколения) и сравнению не поддаются. При той же разнице в возрасте комиссары порой бывают дилетантами в ремесле, которым занимается клуб, а бывает, что и сама эта деятельность немыслима вне дилетантства. Потому дойти до состояния, когда задачи себе не по зубам поручаются ученику, комиссар вполне может, а что касается задач нравственного и идейного выбора − обязан.

Сотрудничество начинается, когда клуб впервые принимает решение, не повторяющее предложенного комиссаром. Задачи этапа можно считать выполненными, если такая ситуация стала повседневной и никого не удивляет. Комиссар не растворяется в клубе, значительная часть удачных предложений остаётся за ним, но он может отключиться от весьма сложного дела, взять отпуск, вплоть до нескольких месяцев − клуб при этом движения не теряет. Если то же самое можно сказать и о руководителях второго звена, то говорят, что группа достигла уровня развитого самоуправления.

Только в контакте, становлении и сотрудничестве и существует педагогическая деятельность комиссара: до того он занимается оргбытвопросами, а после − может вообще ничем не заниматься. Авторитет комиссара-соратника ничуть не меньше, чем заслуженный ранее авторитет комиссара-учителя. Для его упадка нужен более серьёзный повод, чем равенство знаний или умений.

С точки зрения внешней деятельности – это самый плодотворный период в жизни клуба (исключение – провал группы в корпорацию).

 

Развенчание

Такой повод возникает, когда ученики, доучившись до уровня обобщений в решении производственных задач, начинают переносить это умение на задачи жизненные и замечают, что полезность внешнему миру, к которой все на словах стремятся, нередко ограничивается именно комиссаром. При попытках изменить это демократическим путём наблюдается поразительная осведомлённость комиссара о результатах завтрашнего голосования. Эти и подобные, очень ощутимые в подростковом и юношеском возрасте, противоречия между словом и делом накапливаются. При очередном случае у кого-то наступает озарение, вызывающее цепную реакцию, и происходит событие, известное, наверное, всем, кто был связан с эффективными неформальными группами: бунт стариков. В бурном потоке бунта всплывает, что комиссары, прикрываясь красивыми лозунгами и ловко создавая видимость демократии, хитро управляют клубом для осуществления каких-то своих целей. О том, каковы эти цели, могут возникнуть споры, общее мнение возникает редко. Но многим ясно, что гнусные, поелику цель определяет средства, а средство − обман. (Нравственная проблема здесь есть, и далеко не бесспорная. Можно надеяться, что комиссары не до глубины души верят в свою правоту.)

В развитии бунта авторитет комиссара падает до нуля и на этом не останавливается. Некуда деться от отрицательного авторитета, основанного на личных недостатках комиссара, его сомнительных или неудачных решениях. Но и это не всё. По инерции бунтари наделяют негативной оценкой то, что в более спокойном состоянии духа сочтут вполне приличным. Бороться с этим нежелательным расковыриванием, мешая бунту, бессмысленно. Единственное противоядие − всю дорогу работать чисто, чего, конечно, всем хочется и никому не удаётся. Во всяком случае, следует думать, чувствовать, стараться не упускать мелочей, особенно тех, что связаны с понятием справедливости, и вообще не небрежничать, ибо возмездие грядёт.

Принимая самые причудливые формы, бунт может свергнуть комиссара, ограничить его права, расколоть клуб на два или больше и многое-многое другое. Пока всё это происходит, комиссар может отдыхать с чувством глубокого чего угодно. После развенчания авторитет комиссара занимает крайнее нижнее положение. Затухание бунта знаменует начало или продолжение работы со следующим поколением.

Порой руководитель клуба не дожидается бунта, а производит выпуск (достаточно распространённый среди неформалов термин) в качестве давней клубной традиции, как раз в период начала его вызревания, когда подросшее поколение уже хочет само, но ещё не дозрело до выступления. Поскольку сроки кризиса примерно понятны (вокруг 3-х лет после набора новичков) − понятно и время выпуска. Бывает, что оно прямо оговаривается Уставом и другими документами. Если набор проводился методом «самолёт», то и выпуск оказывается массовым.

Продвинутые лидеры осознают старение группы и связанные с ним бунты как естественное явление социальной природы и умеют использовать его для пользы дела. Конечно, если не страдают организационным фетишизмом, если ценность деятельности выше приятности «групповухи». Закономерности деления прогнозируются и используются для роста сообществ. Бесконфликтное размножение многократно увеличивает не только численность, но и эффективность деятельности всего сообщества, так как разделённые клубы сохраняют дружеские и деловые связи, а порой и единую оргструктуру. В последнем случае возникшая консорция (уже второго, а не первого порядка) продолжает мыслить себя как продолжение и развитие той же организации.

Когда клуб стареет, и педагогические цели подменяются общей для любой старой организации целью самосохранения − эффективность обучения и воспитания падает, ученики меньше научаются самостоятельно мыслить, авторитет не достигает высокого уровня, и падение с его вершин происходит не так шумно. Коллектив бунтарей сменяют одиночки. Не пытаясь переделать свой клуб, они ищут нечто посправедливее в других ареалах, и в пределе, когда клуб становится ортодоксальной организацией, развенчания не происходит вообще.

 

Прощание

После выпуска из клуба регулярное общение с комиссаром возобновляется редко. Изменения претерпевает его образ, по обыкновенным свойствам памяти − идеализации и обобщения. Приписываемые комиссару грехи стираются ввиду осознания, имевшие место − ввиду прощения, а воспоминания о тёплых чувствах дополняются благодарностью за всяческую науку. Авторитет медленно переваливает нулевую отметку. Дальнейшее его повышение связано с догадкой, хотя бы смутной, что благородные альтруистические идеалы деятельности ради всеобщего счастья, хотя порою и были всего лишь ширмой, но, вероятно, для не менее благородных целей воспитания членов клуба.

В результате, прошедшие в юности через такого рода команды чаще всего считают, что комиссар сыграл в их жизни важную роль, личность он незаурядная, но и сволочь порядочная, хотя сволочит, находясь в состоянии самообмана, может, даже бескорыстно, из лучших побуждений. Большие приближения или расхождения заблуждений выпускников с заблуждениями комиссаров представляют редкие случаи, рассматриваемые не здесь.

Обычно положительный авторитет, не сравнимый, конечно, с тем, что был при сотрудничестве, стабилизируется через 3-6 лет после выпуска из клуба. Можно предположить, что падение его произойдёт уже в связи с общим склерозом.

Свойство памяти всё обобщать распространяет, в числе прочего, авторитет комиссара на понятие авторитета и авторитарности вообще. У выпускника может быть своё представление о том, что такое демократия, но ни в клубе, ни где-нибудь в другом месте он таковой не видел. Увидев же, отнесётся с большим недоверием и начнёт выискивать спрятанный за ней культ личности, в надежде не позволить впредь водить себя вокруг пальца или любого другого предмета, за палец выдаваемого.

 

Сколько живёт клуб?

Под клубом мы здесь чаще всего понимаем собственно неформальную малую контактную группу − определённый состав людей, о чём сразу предупредили читателя. Но под термином «клуб» нередко понимают совсем иное: совокупность устоявшихся местных традиций вокруг базового транслятора. В первом случае клуб − это, прежде всего, люди; во втором − традиции, которые эти люди несут. Если люди продуцируют иные традиции − это уже другой клуб. В первом случае клуб умирает, когда распадается данная людская общность. Во втором случае неважно, какие люди несут нужный набор традиций, определяющий суть клуба: есть традиции, значит − клуб жив.

Если клуб понимается вторым образом, авторы предпочитают говорить о циклах внутренней жизни клуба. В этом случае мы будем обозначать конкретную общность людей, которая составляла ядро клуба, а потом распалась, передав эстафету другим, термином «коннектив». Таким образом тем, кто настаивает, что их клуб живёт десятки лет, употребляя термин во втором из указанных нами значений, авторы предлагают задуматься: сколько циклов жизни и соответственно коннективов прожил клуб-долгожитель.

Существует ещё множество тезисов и позиций. Несомненным фактом для авторов остаётся только одно: практически для всех неформалов вопрос о длительности жизни группы является острым и актуальным.

Обычно отдельно взятый коннектив живёт около 3,5 лет плюс/минус небольшой лаг, зависящий от плотности клубной жизни: чем она менее насыщена, тем жизнь удлиняется, но теряет в яркости. Удлиняет жизнь коннектива переход к консорции второго порядка, когда рассматриваемый нами коннектив преобразуется в Клуб Руководителей Клубов (КРК). В этом случае жизнь удлиняется до 7-9 лет опять же плюс/минус некий лаг: более длинная жизнь обычно у Систем, набравших большой потенциал при своём поступательном развитии. При этом авторы обращают внимание читателей на то, что в этом случае КРК объединяет уже несколько клубов, каждый из которых представлен уже своим новым коннективом. Таким образом, «закон обновления коннектива» сохраняется, меняя только форму своего проявления. Старый коннектив сохраняется лишь как надстройка над новым базисом – обновлёнными низовыми коннективами.

Сохранение базового коннектива на более длительный срок если и наблюдается, то всегда связано с ещё большим и глубоким перерождением: либо процессом формализации – превращением из неформальной группы в формальную, либо с переходом движения, к которому относится данная консорция, в состояние конвиксии. Оба этих случая находятся вне рамок данной книги, и в любом варианте характеризуются уже терминами отличными от слова «неформальный».

 

Еретики и стабилизаторы

На сленге неформалов в каждом клубе есть еретики (прогрессоры) и стабилизаторы. Они могут быть любого пола, хотя стабилизаторы-женщины встречаются чаще. Стабилизатор предпочитает действовать по привычному алгоритму, для него важны традиции, предсказуемый ритм жизни. Еретик ищет новое, предлагает что-то менять, идти к горизонтам. Много стабилизаторов − клуб костенеет, впадает в летаргию, еретики бегут.

Еретики очень важны в фазе зарождения и становления − они находят формы жизни, которые потом и закрепляются в традиции. Важны они и в конце фазы жизненного цикла, когда надо продлевать жизнь или перегруппировываться, − они создают новые традиции или… новый клуб, отколовшийся от старого. Если же еретиков слишком много, то они постоянно всё разносят, ничего не может устояться, нет успеха из-за задёрганности, это всех выматывает, проваливает группу на фазу ассоциации (см. следующую главу) и приводит к распаду.

Нужно уметь сохранять баланс между этими категориями, в нужный момент увеличивая число то одних, то других.

Признаки стареющего клуба

Наблюдения за большим числом групп на протяжении нескольких десятилетий позволяют выявить многочисленные признаки, характерные для мёртвых, старых или стареющих клубов. Можно попытаться, хотя и весьма условно, разбить их на группы, определяющие их особенности.

 

Признаки социального характера

Состав лидеров и основных функционеров относительно стабилен на протяжении ряда лет (трёх и более).

Уменьшается приток новичков и процент «осевших» в клубе новых людей; клуб замыкается в себе, возникает угроза отсутствия смены поколений.

Увеличивается процент женщин среди завсегдатаев клуба. В академической науке это объясняется работами В.А. Геодакяна[10], который пришёл к выводу, что женские особи являются носителями консервативного начала в процессе эволюции видов, а мужские − экспериментального. Это же явление можно объяснить и социальными причинами, ведь женщины традиционно воспитываются как «хранительницы очага».

Признаки психологического характера

Нарастает психологическая и физическая усталость лидеров и основных функционеров.

Затухает энтузиазм, растёт неуверенность в успехе очередного мероприятия.

Локус контроля смещается во внешнюю сторону. «Локус контроля» − понятие, характеризующее оценку индивидом (группой) результатов своей деятельности. Если человек приписывает свои неудачи внешним обстоятельствам (подвела погода, обманул партнёр и т.п.) − говорят, что у него внешний локус контроля. Если он в неудачах винит самого себя − внутренний. В деловом плане чаще добиваются успеха люди с внутренним локусом контроля.(14).

Прошлое (дела, люди, дух клуба) всё более идеализируется и противопоставляется настоящему. Это не подтасовка: предыдущие циклы клуба таки да, были ярче. Клуб всё больше живёт своей историей, былыми достижениями и заслугами, эксплуатируя их. В информации, выдаваемой вовне, это прошлое выдаётся за действительность. Растёт число официальных рекламных мероприятий.

Растёт неудовлетворённость клубом среди его членов (как правило, из-за снижения эффективности и ухудшения микроклимата).

Снижается эмоциональная амплитуда «бунта стариков», вплоть до полного его отсутствия, начиная с N-го поколения.

 

Признаки социально-психологического характера.

Утрачивается принципиальность в вопросах членства, растут ряды «мёртвых душ».

Возрастает численность «почётных членов» с привилегиями, в результате в решении важнейших вопросов жизни клуба принимают участие люди, далёкие от его повседневной жизни. В то же время большинство реально действующих лиц лишено права решающего голоса.

Снижается уровень требовательности, критики, обязательности. Принятые решения выполняются всё реже. Усиливается расхождение между словом и делом, между декларируемой целью и реальными поступками.

Растёт число «проколов» в делах, становится привычной необязательность. Нарушается баланс между правами и обязанностями, между властью и ответственностью. Коллегиальный стиль руководства постепенно подменяется единоличным, а то и вовсе вырождается в либеральный. Решения принимаются руководителем просто потому, что остальным лень или всё равно. Товарищеские отношения уступают место императивным (приказным), ибо приказать легче, чем убедить. Но реального авторитета руководителя не хватает для такого стиля руководства, потому ему ещё легче ни во что не вмешиваться. Всё идёт как идёт − самотёком.

Растёт потребительское отношение к клубу среди его членов и ауры. Появляется клубная элита. Увеличивается дистанция между лидерами и рядовыми членами клуба. Количество дружественных связей уменьшается, зато увеличивается число приятельских или сугубо деловых.

Клуб обрастает традициями, атрибутами, законами, история и смысл которых иногда забыты за давностью и воспринимаются новичками как иррациональные. Атрибутика гипертрофируется и фетишизируется. Ритуалы поглощают всё больше времени, предназначенного для полезной работы, занимают всё более важное место в жизни клуба. Работа клуба формализуется вплоть до полной утраты её смысла.

Клуб обретает переутяжелённую структуру, иерархию, устав. Число рангов в некоторых мемориальных клубах соизмеримо с количеством чиновничьих званий. Разбор деятельности члена клуба завершается повышением или понижением его в этом, уже мало что значащем, статусе. Традиция ради сохранения традиции, организационный фетишизм.

В отсутствие лидера клуб становится беспомощным. Незначительное обстоятельство способно привести к исчезновению клуба. В качестве такого обстоятельства очень типично исчезновение помещения. Сильные клубы от этого не исчезают − собираются на квартирах, на улице, в конце концов, находят новое помещение.

 

Вышеприведённые перечни не претендуют на точность, полноту и даже на непротиворечивость: среди признаков есть взаимоисключающие, проявление которых зависит от конкретной ситуации, вида деятельности, типа группы. Это статистический набор. Не обязательно наличие сразу всех признаков, и наоборот, некоторые из них могут отмечаться в клубе с момента рождения (например, бывают очень сильные женские клубы). Одной или нескольких примет старости недостаточно, чтобы утверждать её наступление. Старый клуб имеет целый «букет» соответствующих признаков.

 

Чем отодвинуть «начало того конца»?

Ротация лидеров, передача ведущих функций другим членам группы.

Смена значительной части состава. Чаще всего это выпуск группы «стариков», не дожидаясь бунта, и набор новых членов клуба.

Поддержание высокого уровня взаимной требовательности, культивирование традиций гласной критики руководства и друг друга.

Периодическая сменяемость руководства как отдельными мероприятиями, так и функциональными группами и клубом в целом.

Организация внутриклубного социального творчества, прежде всего новичков, для постоянного изменения идей, форм деятельности, стиля и методов работы, структуры, законов, морали клуба с учётом меняющегося внешнего мира.

Постоянное усложнение внешней деятельности в профессиональном и организационном плане.

Смена основного направления работы клуба (основного интереса).

 

Тем не менее, в жизни клуба может наступить момент, когда никакие усилия уже не приводят к положительному результату. В этом случае его членам, не утратившим энергии, остроты восприятия, желания работать, можно посоветовать покинуть клуб и влиться в другой, более молодой, или создать новый. Что по жизни и происходит сплошь и рядом.(13).

Среди явных и легко наблюдаемых причин старения клуба − физическая, эмоциональная усталость членов ядра, окостенение структуры (ради сохранения традиции). В результате клуб теряет гибкость, способность перестраиваться при изменении внешних условий. Наконец, может быть, главное в нашем скоротечном мире: моральное старение содержания деятельности и социальных технологий. Рано или поздно новому поколению новичков потребуется новая музыка (вид спорта, игра, политическая идея), новый имидж и стиль лидера. И, увидев заповедник прошлого, молодые люди повернутся и уйдут. В будущее.

 

Текстовые иллюстрации

Политическая молодёжная организация «Социалистическое сопротивление»

Троцкисты, как и почти все в мемориальной фазе, в общем, не являются молодёжным движением. Однако существуют национальные, региональные и частные особенности. Как и во всех остальных иллюстрациях в этой книге, нас интересуют, прежде всего, социотехническая конструкция и генезис развития неформальных групп и сообществ. Для нас это удобный случай продемонстрировать, что эти свойства практически не зависят от идеологии и содержания деятельности.

Международная организация «Социалистическое сопротивление» появилась в б. СССР в 1990 г. как часть международной марксистской троцкистской организации «Комитет за рабочий интернационал» («Committee for the workers international»). Представитель этого Интернационала Роберт Джонс поселился в Москве и стал основателем и лидером его секций в нескольких странах бывшего СССР: России, Украине, Казахстане, Молдавии.

Главным ресурсом является добровольный и бескорыстный труд активистов. Членские взносы дифференцированы по доходам. На Западе они и продажа изданий являются второстепенным, но заметным источником ресурсов, у нас − незначительным. Спонсоров и меценатов нет, коммерческая деятельность не характерна. Основные формы работы: издание и распространение газет, листовок, организация открытых лекций и диспутов, демонстраций, пикетов, забастовок (в сотрудничестве с профсоюзами), защита прав рабочих в судах, участие в местных выборах (на Западе). С 1993 по 1998 год «Соцсопротивление» прожило первый цикл деятельности, создав группы в 3-4 городах. Сеть распространения газеты охватывала 20-25 регионов (в некоторых регионах были распространители-одиночки), тираж колебался от 2 до 4 тыс. Газета была зарегистрирована, организация − нет. Московская группа состояла из 5-6 активистов, число сочувствующих, которых группа могла привлечь на акции − 25-30 человек. Возраст участников − от 30 до 40 лет.

В 1996 году в организацию пришёл 16-летний Илья Будрайтскис. Наш с Ильёй рассказ захватывает три цикла: конец первого, весь второй и начало третьего. Основными темами являются цикличность и размножение неформальных групп.

Новичок Илья застал организацию в мемориальной фазе, о чём говорит вялость деятельности, отмеченная Ильёй, возраст активистов, минимальное число привлечённых участников акций. С 1997 года проводились летние молодёжные политические лагеря, создано «Левое антифашистское сопротивление» − объединение групп разных городов и разных политических течений, например, анархистов.

После дефолта 1998 г. произошло резкое полевение молодёжной среды, в организацию пришло много новых людей, в том числе из других движений. Под старым названием начинает действовать фактически другая организация − молодёжная и энергичная, появляются группы в десятках городов, наблюдается резкий всплеск внешней деятельности. От этого момента мы и отсчитываем начало нового цикла.  По сути, это был круг небольших, слабых в численном выражении, но весьма активных групп, у каждой из которых есть ядро и аура. Флэш-групповой актив ещё предстоит нарастить.

 

Рассказывает Илья Будрайтскис

 

Мы − политическая организация. К нам приходят не по личным интересам, чтобы весело проводить время, а люди, которые разделяют определённую политическую программу и собираются вместе работать над её воплощением.

Для нас важно не содержание политической программы, а факт осознания рассказчиком принципиальной разницы между группами, нацеленными на внешнюю деятельность или на эмоциональный комфорт своих членов.

Вы вообще представляете, как работают левые радикальные организации Европы? В частности, Англии? Троцкистская организация крупная, которая из нескольких тысяч человек состоит, имеет отделения в профсоюзах, регулярную газету, участвует в выборах. У всех организаций левого толка очень чётко выстроена структура исключительно на политической мотивации, и эти организации всегда имеют собственные политические кадры. У троцкистов самый сильный настрой на формирование собственных политических кадров. Как и в любой крупной организации, там существует свой круг фуллтаймеров − освобождённых работников. Но если здесь считается, что освобождённый работник − это человек, который выиграл приз, может хорошо жить, получать нормальные деньги, занимаясь любимым делом, то там освобождённый работник − это человек, который получает зарплату ниже пособия по безработице. Человек, который живёт буквально впроголодь − я сам там был и видел.

Они снимают за 500 евро дом, в нём живёт 20 человек, и каждый день они работают по 14 часов в сутки. С утра едут к какому-то заводу продавать газеты, днём на какое-то собрание, вечером клеить листовки, а ночью пишут статьи для газеты. У них чётко распределены обязанности. Есть освобождённые работники, которые работают для газеты − газета еженедельная, значит, должен быть какой-то постоянный штат, чтобы реально её делать. Есть люди, которые ответственны за работу в профсоюзах, и они занимаются только этим. Есть люди, которые занимаются регионами, есть люди, которые занимаются Интернационалом… Там есть люди, которые двадцать лет в организации и никогда не были в руководстве, но при этом их знают-уважают, потому что они 20-30 лет отдали организации: являются частью её истории, носителями традиций.

Вот Роберт − такой. С его лидерством изначально было ключевое противоречие. У нас уставной принцип демократического централизма, коллективное руководство − международный исполком. Фактически − Роберт всё крутил. Он искренне считает себя единственным представителем правильной политической линии. Все серьёзные решения, вплоть до решений об исключении из организации, он принимал лично на основе своих представлений о том, что нужно, что не нужно.

Большинство неформальных групп именно таковы.  Им очень хочется казаться самим себе самоуправляемыми, и им это удаётся − казаться… до поры до времени. В действительности в неформальных группах степень самоуправления очень различна. В одних традиции ситуативного лидерства достаточно развиты, в других организация деятельности завязана  на узкую группу лиц, которая всё и решает. Потом это противоречие становится основой конфликта, раскола, распада.

 

В 2001 был второй, но можно сказать, первый полноценный съезд. В межнациональной организации было около 200 активистов, хорошо налажено общение с другими городами, мы туда ездили, они к нам.  Но одновременно начались внутренние конфликты. Например, воронежскую группу составляли люди из Молодёжного Правозащитного Движения (МПД), сидящие на западных грантах. Они вступили к нам, а одновременно состояли во многих экологических и правозащитных организациях, жили параллельной жизнью в той и этой среде. У некоторых это порождало массу вопросов.

Политически грамотные члены организации не были принципиально против правозащитной деятельности. Если она полезна, помогает выходить на какие-то новые круги − ну, пусть и другие группы в неё включатся. Но воронежские товарищи как раз были принципиально против такого включения. Они были завязаны на Роберта, и он постоянно их защищал. А наши инициативы идейно более близкие, но более независимые, например, создание российского ATТAC[11], критиковал. Но мы его всё же создали. Ту же подоплёку имел конфликт с киевской группой, которая решила выпускать свой журнал, а Роберт им пытался запретить. Но через некоторое время они его всё равно начали издавать, в форме бюллетеня. И другие примеры были. 

Если бы организация состояла только из одной группы, то кризис 2001-02 гг., вероятнее всего, стал бы концом очередного цикла, начатого в 1998-99 гг. Но к этому времени организация уже представляла собой систему, или очень устойчивый круг. Об этом говорит, с одной стороны, стремление групп к независимости, хоть и не полностью реализованное, а с другой, стремление проводить общую политику. Организация перешла на новую схему межгрупповых отношений с большей самостоятельностью секций и групп, но единой структурой − это типичный признак успешного развития системы.

Постепенно развивалась ситуация, когда говорится одно, а делается другое. Например, киевляне создали «Международный отдел» − секретный проект добывания средств для украинской организации. Это были не такие уж экстремальные способы… Но такие, что предание их общественности вызвало бы скандал. К 2003 году «секретная» информация была известна всей украинской организации и части российской, кроме Роберта. Многие даже участвовали в отдельных эпизодах. Средства были не очень большие, в среднем 1000 долларов в месяц, но они позволили киевлянам снять квартиру и устроить там полноценный штаб, платить скромную зарплату освобождённым работникам.

Организация не смогла связать информальными связями всю систему целиком. Характер описанных отношений показывает, что группы и отдельные лица, входящие в организацию, не совсем доверяли друг другу, то есть постоянно балансировали между фазами коллектива и ассоциации. Характерно, что в понятие «наши» Роберт уже не включён.

Украинская секция стала самой крупной в «Соцсопротивлении», в ней велась большая работа: создание профсоюзов, успешная защита прав рабочих в судах и многое другое. Но начались конфликты. «Международный отдел» жил как бы своей жизнью. Подозрений, что деньги идут на личные цели, не было, все деньги реально контролировались, они шли на инфраструктуру. Но в 2003 году часть ведущих украинских активистов стали бороться с такой системой взаимоотношений, когда киевское руководство получает зарплату и тратит время не на организацию, а на добывание для неё денег, а основную работу ведут энтузиасты. «Ну, замечательно, что деньги добывают, но это люди, которые являются нашим руководством, а при этом организацией не занимаются − занимаются другим».

Украинская секция просуществовала примерно четыре года, очень интенсивно действовала, выходила на новые формы. В августе 2003 года информация о секретной деятельности «Международного отдела» просочилась в прессу, что вызвало скандал и значительные репутационные потери. По требованию Интернационала (а фактически по личному решению Роберта) пять человек из верхушки украинской секции были исключены из организации, и секция развалилась. Сейчас «Соцсопротивления» на Украине нет, но люди, вышедшие из него, перешли в другие организации и создали несколько новых неформальных групп.

Эта история типична для информальных групп − по социологическим параметрам, которые не зависят от идеологии: численности, эффективности внешней деятельности, структуры (количество групп и формы связей между ними), длительности существования. Вследствие бунта, конфликта и раскола в Киеве из одного сообщества получилось несколько других. Это один из способов размножения. Содержание деятельности новых сообществ изменилось, применяясь к требованиям времени, текущей ситуации.

 

Московская группа развивалась в другом направлении, с июля 2001 года став инициатором и одним из координаторов антиглобалистского движения в России. Мгновенно на порядок выросла молодёжная численность и активность. Автобус в Геную на саммит «Большой восьмёрки», учреждение российской ATТAC, участие во Всемирном дне действий против ВТО, регулярные акции, на которые в Москве собиралось до 200 человек. На май 2002 года, под саммит Россия − Евросоюз, мы запланировали очень крупную акцию на Пушкинской площади. Власти её сначала разрешили, а в последний день, когда отменить мы и сами не могли − запретили. Разгоняли ОМОНом, избивали на глазах у журналистов и телекамер, увозили в милицию. Естественно, резонанс был огромный: новости по всем телеканалам, первые полосы газет.

В 2004 году мы стали одними из учредителей «Молодёжного левого фронта», в который вошли, кроме нас, АКМ и комсомол. В книге П. Данилина «Молодёжная политика» я упоминаюсь как активист «МЛФ», хотя там левые организации почти никак не описаны, и вообще на эту книгу я не стал бы ориентироваться, там просто ахинея, полная шиза. Данилин опирался на очень поверхностные источники, на какие-то сайты, на свои собственные представления о том, что такое молодёжная политика, к которой он, естественно, мало отношения имел, я имею в виду реальную деятельность. Данилин считал, что это либо мода, либо какие-то
партийцы организуют.

Все организации, которые строятся, исходя из таких представлений, разваливаются, как только заканчиваются деньги. Скажем, организация «Молодёжная Родина». Закончились деньги, им перестали выплачивать зарплату − организация закончилась. Когда были деньги − были прекрасные отношения в группе, они пили вместе, в рестораны ходили. Перестали финансировать − всё!

Пишут о молодёжной политике разводилы, которые воровали на Украине деньги, на них создали издательство «Европа» после проигрыша Януковича на выборах, и которые, собственно, в этих терминах пытаются описать молодёжную политику. Всё это имеет больше отношения не к реальности, а к представлениям Глеба Павловского, как молодёжная политика должна выглядеть. Ну, как и всё издательство «Европа», в книгах которого создаётся на бумаге такая реальность, которую Глеб Павловский хотел бы понимать и описывать.

Илья хорошо осознаёт, что законы жизни неформальных сообществ иные, чем формальных групп. Отсюда его раздражение, когда левое движение, которое развивается, по мнению Ильи, как неформальное и снизу, начинает описываться языком моды или языком бюрократического партийного строительства.

В «МЛФ» мы были самыми малочисленными, но лучше всех организованными, подготовленными политическими кадрами и стали играть важную роль, инициировать различные политические акции, наполняя их своим содержанием. Была очень большая активность, например, пошли акции «Антикапитализм».

Роберт был настроен мрачно, говорил, что в совместной деятельности с другими движениями есть опасность потерять нашу идентичность. Он никогда не был публичным политиком, не был известен за пределами группы, его сфера − внутренний контроль. А вовне было  очень много событий, и он стал утрачивать понимание происходящего. Был ряд конфликтов, как бы мелких, но практически непрерывных, все они укладывались в одну схему. На поверхности − претензии в потере идентичности, а глубже − Роберт начинает терять позиции руководителя, он больше не является незаменимым лицом, более того, без него всё идёт нормально и даже лучше, чем с ним. Кстати, мы стали менее зависимы от Роберта ресурсно: молодёжь подросла и стала самостоятельно зарабатывать.

Нет, это не межличностный конфликт. Это конфликт модели управления организацией. Подозрительность в отношении друг друга стала общим правилом, недоверие росло и развивалось. Начались интриги, подлости,
провокации.

Кризис может происходить по-разному. Либо это уход, мирное разделение, либо − лобовое столкновение. Резко портятся, казалось бы, дружеские отношения. Группа проваливается в фазу ассоциации, разбивается на микроединицы. Начинается время интриг, взаимных обвинений, недомолвок. В этот период вся активность группы переходит вовнутрь. Внешняя деятельность становится не только нулевой, но нередко и отрицательной. Конфликту предшествует период, когда бывший лидер теряет авторитет.

Кроме всего прочего,  расколы и бунты обостряют реальные противоречия, которые ранее замалчивались, и способствуют осознанию, продвигают группу вперёд в понимании принципов организационной работы, наиболее оптимальных направлений деятельности и т.д.

Партия не может быть самоценностью. Это организационный фетишизм. Партия, как форма буржуазного общества, всегда рискует переродиться. Потому необходимо ставить определённые защитные механизмы и тщательно следить за их соблюдением. Мы это осознавали и отразили в своей платформе. Мы боролись за смену руководства, опираясь на Устав: съезд − высший орган − должен проводиться раз в два года, а его не было уже четыре, на дворе 2005-й год. Роберт сразу понял, к чему это идёт: «Никакого съезда!» Все уже понимали, что будет раскол, но приняли компромиссный вариант, такой микс съезда и исполкома. Мы опубликовали подробную платформу, где был анализ проблем и наши конкретные требования.

Изменилось содержания понятия «мы».   С этого момента «мы» — это группа раскольников. «Бунт стариков» − явление, как правило, очень болезненное, вплоть до фатального, для малых групп. Но не для кругов и систем, которые и живут дольше в значительной мере за счёт того, что циклы активности разных групп расфазированы, а выпадение любой группы не фатально для существования всей системы.

Два дня шла возбуждённая дискуссия. Постоянно вылезала точка зрения, что единство организации важнее, что раскол − это очень плохо, и она раньше побеждала. Но в итоге все, подписавшие платформу, заявили о выходе из «Соцсопротивления».

Группы в разных городах заняли разные позиции, с нами осталась самая молодая и активная часть. В конце сентября 2005 состоялась учредительная конференция новой организации « Социалистическое движение «Вперёд». Очень много пришлось начинать с нуля. В «Соцсопротивлении» остались все ресурсы, мы сознательно за них не боролись, потому что хотели создать другую организацию.

В октябре мы хорошо подготовились к срыву публичной лекции в Москве Даниеля Кон-Бендита. Не то, чтобы сорвали, но шуму наделали. В ток-шоу Виталия Третьякова на «Культуре» меня пригласили уже от имени «Вперёд». Организация стала восприниматься как состоявшаяся.

Мы живём на свои собственные средства. Денег на аренду штаба у нас нет. Текущие собрания московской группы проводим у меня дома. Для семинаров находим какие-то углы. При этом во многих городах идёт рост рядов и сети распространения нашей новой газеты «Вперёд». В движении «Вперёд» в Москве сейчас половину актива составляют новые люди, которые никогда в «Соцсопротивлении» не состояли.

Цикл активности в «Соцсопротивлении» продолжался
с 1997-1998 по 2005 гг. — 7-8 лет, типичный срок жизни системы. Потом — раскол и новый цикл активности уже новой группы с лидерами из числа взбунтовавшихся стариков. Новая группа приняла новое название. Произошло размножение, так как старая организация тоже сохранилась. «Вперёд» же создаёт новый круг, перед ним стоит задача: перерасти
в систему и позже — в субдвижение троцкистского направления. А может, и не троцкистское? Ведь группа начала теоретическое переосмысление своей деятельности… Отсчёт нового цикла начат (2006 год).

 

Этапы клубного генезиса

Группа с максимальной эффективностью внешней деятельности, развитыми межличностными отношениями и опытом межчеловеческого взаимодействия у нас и (по случайному совпадению) в академической науке называется коллективом. Трактовка этого термина резко отличается от бытового словоупотребления (типа «коллектив нашего «Газпрома»).

У нас это высокоразвитая малая (5-15 человек) группа. О том, как её развить, мы расскажем словами и методами достигших успеха неформалов. В научном виде та же концепция содержится в работах Л.И. Уманского и его последователей[12]

На пути к коллективу группа проходит определённые фазы.

 

Адаптация (конгломерат)

В группе незнакомых людей (будь то клуб или купе поезда) человек пытается определить допустимые, «принятые» рамки поведения. Групповые нормы, заданные в этой фазе, становятся базовыми на длительный период, и даже бунты с намерением их ниспровержения подтверждают, что нормы приняты как данность.

Преимущество в формировании этих норм получает тот, кто первым начинает их создавать, демонстрирует своим уверенным поведением или даже декларирует вслух. Даже если для него самого ситуация неясна, группа воспринимает его как помощника в вопросах адаптации, и фактически он начинает создавать нормативное пространство. Рекомендуется максимально использовать этот момент для продвижения нужных поведенческих норм. Иногда для этого ссылаются на «неформальное законодательство»: «У нас в клубе такой закон». Можно использовать более мягкое слово «традиция» или бытовое «здесь так принято», но суть от этого не меняется.

Для быстрейшего продвижения к стадии коллектива следует, в первую очередь, вводить нормы открытости и доброжелательности друг к другу. Во вторую − поощрить инициативность, перевести новичков из состояния зрителей в состояние правомочных решателей, вершителей. Например, предложить им переформулировать существующие законы или дополнить их новыми. Часть предложений должна быть коллегиально принята и включена в состав нормативов поведения группы. Если некоторые предложения окажутся неприемлемыми, то ситуация может выйти из-под контроля, а лидер − потерять завоёванные позиции.

При начале такой рискованной адаптационной игры есть два варианта. Лучший − харизматический: ощущение лидером своего положения как уверенного, авторитетного. Другой − терпимый, осуществим, если группа находится в рамках более широкой общности: слёт, лагерь, форум и т.п., и неприемлемые предложения запрещаются внешней по отношению к группе стороной. Лидер оказывается как бы ни при чём, а группа продвигается на следующую ступень адаптации − воспринимает границы своей правомочности.

Создание позиции лидера очень облегчает наличие у него внешней атрибутики, символики. У КСП-шников это гитара, у скинхедов, панков, хиппи − причёска и одежда, у скаутов − галстук, у дружин охраны природы − нарукавная повязка и т.п. Даже если в группе новичков всего один носитель атрибутики, и именно он начинает объяснять, чего здесь можно, а чего нельзя, его имидж воспринимается группой как дополнительное свидетельство полномочий.

Нередко бывает, что группа ещё не выбрала себе вид неформальной деятельности, да и вообще не предполагает стать клубом. Например, студенты-первокурсники (формальная группа) встретились на предмет знакомства. Претенденту на лидерство будущего клуба рекомендуется предложить им разовое мероприятие в том виде деятельности, где он сам компетентен и обеспечен ресурсами. Например, отправиться в поход («палатки я достану»), поехать на ролевую игру («у меня, кстати, костюмы завалялись»), принять участие в митинге («прикольно же, а у меня флаги и лозунги есть») и т.д.

Успешная совместная деятельность способствует росту авторитета, неудачная − его падению. Понятие удачи тесно связано с личностным «вероятностным прогнозом» (17). Собираясь принять участие в неком событии, человек имеет некие ожидания и опасения. Друг с другом они соотносятся как противоположности. Например, собираясь в поход, человек ожидает, что погода будет хорошая, компания подберётся дружная, маршрут будет интересным и т.д. Опасается же он обратного: погода может испортиться, компания окажется не той, маршрут убогим или слишком уж тяжёлым.

После того как событие прошло, баланс соотношения оправдавшихся ожиданий и опасений и определяет степень эмоционального восприятия события. Одно и то же дело может восприниматься с положительным окрасом и с отрицательным в зависимости от первоначального прогноза.

Кроме осознанных, в вероятностный прогноз входят и подсознательные ожидания: проявить себя, добиться внимания противоположного пола, в том числе ожидание приятных неожиданностей. В результате событие, обеспеченное большим числом таковых, вызывает восторженное и долговременное воспоминание. Если группа проводит серию однотипных, без усложнения, мероприятий, то в дальнейшем этого эффекта нет, так как сам факт повышенной эмоциональности начинает входить в вероятностный прогноз. Это уже не неожиданность, а вполне ожидаемое состояние. Человек начинает ощущать, что чего-то не хватает. Чего − непонятно, но что-то не то.

Талантливые неформальные лидеры самых разных субкультур и движений интуитивно это понимают и всегда тащат новую группу в неизвестную для неё, но хорошо знакомую лидеру деятельность. Единственный обладающий опытом этой деятельности лидер стремится сформировать у группы оптимальный для себя вероятностный прогноз (в сленге неформалов − «поднятие флагов», «флаг события»). С одной стороны, лидеру выгоднее, чтобы прогноз на приятности был занижен, тогда ощущение успеха возрастёт. Этот эмоциональный фон ассоциируется с лидером и укрепляет его авторитет. С другой стороны, слишком занижать прогноз тоже нельзя, иначе группа может отказаться участвовать в предложенном событии. Обычно поднятие флагов реализуется через обсуждение предстоящего события, рассказы, различные байки о прошлых подобных ситуациях. Кроме создания нужного прогноза, оно продолжает формировать групповые нормы. Поднял не те флаги − не жалуйся потом, что группа воспринимает происходящее как неудачу.

Фаза адаптации продолжается ещё некоторое время после того, как группа осознала лидера − лидером и практически исполняет групповые нормы. В этот период лидеру рекомендуется не почивать на лаврах, быть осторожным. Некоторые люди (особенно подростки и юноши) любят намеренно провоцировать нарушение норм для проверки рамок дозволенности. Они ожидают ответных действий лидера, воспринимают всё в ключе «можно − нельзя», психологически готовы к любой реакции и уже выстроили свою линию защиты. Достучаться до их сознания и разобраться в сути происшествия в этот момент тяжело. Но и замалчивать происшествие, если оно выходит за нормы допустимости в понимании лидеров группы, тоже нельзя.

Рекомендуется отсрочить реакцию на событие (за исключением, конечно, тех редчайших случаев, когда нарушение представляет собой непосредственную опасность для жизни и здоровья конкретного человека) и начать «разбор полётов» в неожиданный для нарушителей момент. Тогда появляется возможность поговорить о более глубинных вещах, чем просто «можно − нельзя». Разговор оказывает более сильное впечатление на участников и позволяет укрепить межличностные отношения в группе.

 

Ассоциация

Участники группы приняли нормативы поведения, лидеров и деятельность как данности, но не обязательно приятные. Они могут иметь абсолютно разное к ним отношение и начинают собираться в микрогруппы, сначала случайные (выпало вместе дежурить, оказались попутчиками и т.д.), а потом − по интересам, культурным стереотипам и, наконец, отношению к нормативам большой группы. Каждая микрогруппа обсуждает происходящее лишь внутри себя, что сплачивает членов микрогрупп между собой и создаёт враждебность с другими микрогруппами, представители которых слышат отдельные обрывки фраз и начинают переживать, что где-то их обсуждают, а раз скрытно, то наверняка недобро. На стадии «группирования» (ассоциации) застревает большинство неформальных, а также и формальных групп: студенческих, школьных классов, производственных подразделений.

Неформальная практика рекомендует выносить вопросы, замкнутые в микгрогруппах, на общее обсуждение, задавая в общегрупповой норме культуру уважительного отношения к разным мнениям, но не допуская перерастания разговора в склоку. Иногда для этого используются специальные процедуры, являющиеся частью традиций группы: собрание, общий сбор, разбор дня, некоторые даже называют это «откровенный разговор». Микрогруппы пока не желают совместного обсуждения и стремятся превратить «разбор полётов» в формальный и неискренний.

Существует несколько способов преодоления этого:

− тактика «танка», когда лидер, он же ведущий разговора, задаёт вопрос за вопросом представителю замкнувшейся в себе группировки, вынуждая его раскрыть отношение к нужной теме;

− тактика «провокации», когда тему поднимает не ведущий, а кто-нибудь со стороны, порой в достаточно резкой форме: «тут некоторые внутри себя судачат то-то и то-то». Тактика провокации вынуждает соответствующую сторону дать «законный отпор», начинается конфликт, в рамках которого лидер с позиции авторитета и арбитра и начинает раскручивать данную тему;

− тактика типа «кстати, между прочим», когда первоначально поднимается нейтральная для микрогрупп тема, а потом постепенно, раскручивая разговор и добившись активного обсуждения, лидер беседы переводит разговор в нужную плоскость. Разгорячённые участники легко переключаются на тему, на которую в начале разговора ни за что не начали бы говорить.

В процессе откровенного разговора выясняется, что большинство напряжённостей порождены не реальными проблемами, а недоразумениями, неизбежно возникающими в атмосфере недоговорённостей и взаимной подозрительности.

При любой тактике следует категорически избегать «ярлыков» − оценок и характеристик конкретных людей, а обсуждать только ситуации и отношение к ним: «Мы оцениваем поступок, а не человека». Очень желательно скорректировать какой-то старый, идеологически не стержневой норматив, не устраивающий новую группу, показав тем самым правомочность новичков и готовность лидеров уступать власть. В результате такой открытой политики новички получают навык выслушивать друг друга и строить общение
с «инакомыслящими».

Одновременно следует наращивать событийность жизни и обязательно перемешивать членов разных микрогрупп в конкретных делах, например, в походе − ставить на дежурство, в политической деятельности − посылать вместе на акцию и т.п. После этого людям есть что вспомнить вместе, события поставили их на «одну сторону баррикад», они были соучастниками и соратниками, и общность совместного переживания сближает их. Между ними образуются новые нити неформальных отношений, разрушающие старые «вредные» микрогруппы. Требуется постоянно повышать число событий и подчёркивать общность переживаний в новых микрогруппах, например, просить их рассказать эпизоды совместной деятельности в общем присутствии. Это преодолевает лёд недоверия между старыми микрогруппами и работает на сплочение всей группы в целом.

В редких случаях, при наличии яркого контрлидера, желающего самоутвердиться и сохранить за собой эксклюзивное пространство влияния во что бы то ни стало, конфликт с одной из микрогрупп или отдельным её членом становится непреодолимым. Приходится принимать жёсткие меры, крайней и нежелательной из которых является изгнание, исключение. Иногда это приводит к расколу группы, но если уходящая с контрлидером часть незначительна, то это оказывает куда более благотворное влияние на оставшуюся группу и её развитие, чем сохранение в её теле чужеродной единицы.

Чаще всего удаётся ограничиться временным изъятием контрлидера из группы, на неформальном сленге − «ссылкой»:

− по коллективному решению группы, если позиции основных лидеров в ней уже доминируют;

− по решению внешних арбитров, если группа является подразделением более крупной общности (организации, лагеря, фестиваля и т.д.);

− по соблазну, когда контрлидера приглашает к себе некая дружественная группа, с которой произошла соответствующая договорённость.

Иногда достаточно изолировать контрлидера на день-два, за это время группа переходит в следующую фазу развития, и возвращение уже не играет особой роли.

 

Кооперация

Кооперация — следующая кратковременная фаза развития группы − характеризуется воистину детской эйфорией, состоянием дружественности: «один за всех − все за одного», «чтобы ни делать − лишь бы вместе». Отношения в группе становятся предельно откровенными и искренними, она ощущает себя единым целым.

Скоротечность этой фазы можно объяснить гипотезой вероятностного прогноза. Если ранее восторг от искренней дружбы был приятной неожиданностью, то позже он начинает включаться в прогноз, а новых приятных неожиданностей подобного масштаба нет, и эмоции притупляются.

Поскольку неформалы − такие же люди, как и все, то подобные фазы развития группы происходят и в других сообществах. Для некоторых фаза кооперации имеет важное производственное значение, и её стараются продлить. Так, многие тренинговые компании используют состояние кооперации, которого достигают на своих тренингах, для организации набора новых групп. В состоянии кооперации они поручают участникам курса привести и записать на новый тренинг новых участников, цена же курса порой довольно высока. Но в состоянии кооперации люди берутся за это дело, за которое, кстати, вряд ли бы взялись до этого. Их горящие глаза убеждают кандидатов в неофиты, ведь мечта о Светлой Дружбе и Чистых Отношениях живёт в душе у слишком многих. Так тренинговые компании решают порой свои финансовые вопросы.

Большинство неформалов, ориентированных на внешнюю деятельность, не разделяют подобной тактики. За щенячьим восторгом не стоит ничего толкового. Члены группы ещё не имеют серьёзных знаний, умений и навыков будущей деятельности (например, туристская группа не умеет натягивать переправы, управляться с парусами и т.п.), не отлажен навык группового взаимодействия и т.д. В этот момент группа в своём развитии оказывается перед развилкой. Один путь ведёт в корпорацию, другой в коллектив. Нецелесообразный выбор тактики уводит группу в тупик.

 

Корпорация

Корпорацияконсервативная фаза, которая может оказаться очень длительной. Продление приятного эмоционального фона становится главной целью существования группы. В погоне за исчезающим кайфом общения группа стремится вернуть «всё, как было тогда», − вернуться на то же географическое место, к той же деятельности, собрать тех же людей. В результате корпорации плохо воспринимают новые идеи и редко принимают в себя новых людей. Если в состоянии кооперации у группы был яркий лидер, то группа теряет способность к совместной деятельности в его отсутствие. Производительность труда группы резко падает по сравнению не только с фазой кооперации, но с последним этапом фазы группирования. Из корпорации очень трудно повернуть в сторону коллектива. Лидеру, стремящемуся создать группу с высокой эффективностью деятельности, следует опасаться такого тупика. Неформальная практика рекомендует просто разрушать корпорации, коль уж они возникли. Наиболее эффективно это происходит при растаскивании членов по различным группам.

 

Коллектив

Коллектив получается, если группе удаётся избежать тупика корпорации. Главное для выхода в коллектив − как можно больше активной внешней деятельности. В фазе кооперации этому помогает состояние «что бы ни делать, лишь бы вместе». В это время рекомендуется не замыкать группу на одного лидера, а практиковать систему, когда в роли лидера сможет побывать как можно большее количество участников группы.

Самый главный критерий коллектива: наибольшую ценность для его членов имеет внешняя деятельность, её важность для окружающего мира, её эффективность − производительность труда. Межличностные отношения отходят на второй план, и коллектив относительно спокойно переносит уменьшение плотности эмоционального фона после кооперации.  Этого легче добиться, если члены группы заранее введены в описываемый понятийный аппарат, например, с ними можно провести семинар по теме данной главы.

Коллектив − наиболее конструктивная,  долговременная и работоспособная фаза группы. Наибольшую эффективность он показывает при отсутствии одного лидера и привычке работать при сменном ситуативном лидерстве. Такой коллектив имеет высокую степень взаимозаменяемости членов группы, когда болезнь или иные обстоятельства, по которым выпадают из работы одни члены группы, не парализуют работу, и группа способна эффективно действовать и самостоятельно принимать необходимые для эффективной работы решения.

Множественность лидеров характерна не только для временной оси, когда лидеры меняются во времени, но и для пространственной, когда группа легко разделяет полномочия между членами и делегирует принятие решений в рамках одних задач − одним, в рамках других − другим. Так, у туристов есть отдельные «начальники» по питанию и снаряжению (соответствующие завхозы), ответственный за аптечку (медик), за прохождение участка маршрута (штурман). Каждая акция нацболов осуществляется несколькими параллельными группками, например, на информационном пикете − одни распространяют литературу, другие уводят в сторонку для беседы заинтересовавшихся людей, третьи организуют охрану и оповещение об опасности вокруг места пикета. Все эти должности-функции действуют параллельно с общим лидером группы − руководителем похода, гауляйтером и т.п.

Многие неформальные группы без специального обучения, на таланте и интуиции своих членов и лидеров, показывают высокую степень владения технологией ситуативного лидерства − самоуправления. Важную роль в самоуправлении играет общий сбор номинальной группы, который ставит групповые задачи, распределяет делегирование полномочий между отдельными лидерами группы, проводит рефлексию результатов деятельности.

Не все группы, прошедшие кооперацию и не провалившиеся в корпорацию, демонстрируют принципы самоуправления. Встречаются группы с очень высокой эффективностью деятельности, которые держатся исключительно на харизме лидера. Однако для большинства развитых неформальных движений самоуправляющееся коллективы − более типичное состояние, чем строгие иерархичные системы.

 

Проблемы устойчивости и опасность разрушения

Если деятельность группы по каким-либо причинам начинает разрушаться, то сначала портятся отношения между членами группы, затем может произойти провал на более низкие стадии развития. При этом деградирует и мотивация группы: ориентация на внешнюю деятельность отступает на второй план. Чаще всего падение происходит в фазу ассоциации. Группа вновь распадается на микрогруппы, нарастает атмосфера недоговорённости, недоразумений, а после − и недоверия. Если процессы распада идут и дальше, то группа может развалиться или самораспуститься.

Но бывает, что после распада группа собирается вновь и вновь проходит все пройденные когда-то ступени, вновь добираясь до фазы коллектива. Этот повтор (при условии вновь налаженной деятельности) происходит намного быстрее. Люди уже имеют опыт нахождения в различных состояниях группы и потому сами стремятся к развитию. Иногда такое восстановление группы от адаптации до коллектива происходит буквально за часы, но и тогда строгость в последовательности прохождения фаз соблюдается, хотя яркость фаз, например, кооперации, оказывается значительно ниже.

Группа чаще всего существует как динамичная система, то проваливаясь на более низкие фазы, то поднимаясь вверх. Внимательно наблюдая (можно проводить стандартные тесты социометрии и референтометрии, измерять производительность труда, но можно и «на глаз») и усредняя результаты за какие-то периоды времени (неделя, месяц, год), можно определить, в какой фазе группа находится чаще, а в какой реже. Фазу, которая демонстрирует наибольшую устойчивость на данный промежуток времени, и считают характеристикой уровня развития группы.

Ассоциация, как правило, чаще демонстрирует признаки микрогруппирования и интрижности, но в какие-то краткие моменты может показаться и кооперацией, и коллективом. Сильный коллектив демонстрирует свои черты только статистически, иногда он может и провалиться вниз. Но статистическая достоверность позволяет сделать уверенный прогноз, что группа быстро выберется из провала.

Некоторое статистическое усреднение необходимо не только по времени, но и по персоналиям, распределению ролей в группе. Стадии группы определяет её основной массив. Всегда могут быть отдельные люди, которые либо опережают большинство, либо отстают от него по фазе развития. Как правило, ядро коллектива представляет собой массив опережающих, задаёт тон, является мейнстримом для актива. Неформальная практика рекомендует лидеру сосредотачивать внимание на ядре. Именно оно, если не угодит в тупик корпорации, втянет в коллектив остальных.

Коллектив, в отличие от корпорации, как правило, легко принимает новичков, втягивает их в свою систему открытости отношений и ситуативного лидерства. Попавший в уже сложившуюся группу новичок сам, как бы в одиночку, проходит все фазы, доходя до той, на которой группа остановилась в своём развитии. Продвижение новичка в коллективе происходит быстро, но он всё равно проходит и группирование, первоначально с кем-то наиболее симпатичным из базового коллектива, потом восторженную кооперацию и т.д.

Вот так, время от времени проваливаясь и поднимаясь, подтягивая до своего уровня отдельных новичков и актив, ядро пребывает в состоянии коллектива вплоть до кризиса, маркируемого в неформальной практике как «бунт стариков».

 

Структура неформального поля

Неформальное поле − совокупность наложенных друг на друга отдельных движений − имеет многоуровневую структуру. На нижнем уровне − отдельные клубы, мы называем их консорциями первого порядка. Каждый клуб состоит из слоев с совершенно различным уровнем внутренней организации: тусовка, флэш-группа, коннектив.

Часть клубов объединяются в сообщества − круги или системы – от 3-4 до 10-12 клубов в каждом − это консорции второго порядка. Движения состоят из клубов, кругов и систем, которые живут и умирают в теле движения. Иногда внутри движений выделяют отдельные субкультуры или субдвижения − различные полюса культурного притяжения, на которые разбивается движение в целом. Весь этот уровень движений и субдвижений назовем консорцией третьего порядка

 

Тусовка

Когда мы приводим цифры (экспертные оценки) численности неформальных движений мы всегда включаем в их число множество, которое на большинстве сленгов неформалов называется «тусовка». Слово «тасовать» есть и в русском, а может и в каком-то праязыке. Очень удачное слово, точно отражающее и внешний вид и суть явления: броуновское движение, хаотическое перемещение в пространстве отельных элементов, в данном случае людей. Человек подойдет, то к одному о чем-то перемолвится, то к другому – постоит, послушает.

Тусня − самый рыхлый уровень организации, масса иногда редко, иногда часто встречающихся людей. Тусовщики заняты общением, информационным обменом, фоновой деятельностью, например, катаются на скейтах, поют или слушают песни и т.д. Человек, попавший в тусовку, либо вообще не имеет устойчивых связей с остальными, а только начинает их заводить, либо входит в одну из микрогрупп, на которые разделено все поле тусовки. Тусовка характеризуется низким уровнем межличностных отношений, люди в ней знакомы друг с другом поверхностно: одни лишь адаптируются, другие – чувствуют общую атмосферу недоговоренности и некоторого недоверия, отвечают тем же и не особенно стремятся к более глубоким взаимоотношениям. За исключением, конечно, знакомств между парнями и девушками, но подробное рассмотрение этих процессов предполагает другую дефиницию «глубоких взаимоотношений» и вообще не является темой этой книги.

Устойчивые характеристики тусовки – конгломерат, ассоциация. Время от времени тусовка может доходить до стадии кооперации, например, в чувстве восторга от совместной ритмики на рок-фестивалях по хорошо изученным в академической социальной психологии закономерностям поведения толпы. Высокая плотность массы людей, нехватка кислорода, повышенная энергетика, легко передающаяся возбуждаемость – вот те характеристики, которые сопутствуют подобному порыву. Это состояние неустойчиво, быстро исчезает и не является для тусовки характерным. Тем не менее, раз переживший подобное состояние человек часто вновь и вновь стремится попасть в ту же тусню, и еще раз ощутить пережитое.

Продвинутые неформалы нередко называют тусню «отстойником». Это удачное название, отражающее множество смыслов, характерных для тусовки. С одной стороны, оно подчеркивает низкий уровень развития данного сообщества. «Отстой» в молодежном сленге обозначает низкий уровень, падение, дно. С другой стороны, в отстойниках отстаиваются: здесь можно найти ценных кадров, приятелей, товарищей для собственных более организованных групп, ведь это поле адаптации, куда забредают те, кто что-то ищет, те, кому чего-то не хватает по жизни. Потому иногда тусовку презирают, а иногда относятся к ней благожелательно, как к понятному и организованному месту вербовки, нахождения «своих». Осознанное использование отстойника как элемента социальной технологии типично для неформальных сообществ, преследуемых властями, например, диссидентов прошлой эпохи или нацболов текущей. И тогда, и ныне тусовка сама по себе бездеятельна и ненаказуема, но является центром притяжения для пассионариев, склонных к определенному мировоззрению. Найти в ней «своего» гораздо легче, чем просто на улице.

В тусовке попадаются яркие личности, которых слушают, разинув рот, но в ней практически отсутствуют лидеры, потому тусовка трудноуправляема. На единое действие она способна лишь на короткий срок в трудно предсказуемый момент. Тем не менее, среди этой расплывчатой массы образуются плюс-минус постоянные сгустки – относительно устойчивые микрогруппы – основа стадии ассоциации. Иногда они кратковременны: люди объединились вокруг некого события – распили по бутылке пива, покатались вместе с горки и разбежались. А иногда демонстрируют некую стабильность. В этом случае взаимодействие в такой группе очень напоминает взаимоотношения приматов в стае. Одним из первых это заметил основатель этологии (науки о поведении животных) Конрад Лоренц. Замечали это и отечественные исследователи неформальных групп, например, В. Дольник «Непослушное дитя биосферы» (18) и Роман Морозовский «Лидер и законы неформальных групп»:

 

 «Структура стада обезьян либо автократична (кто сильнее − прим. авт.) либо геронтократична (кто старше и опытней − прим. авт.), но иерархия строится по одному и тому же принципу. Есть вожаки (либо группа вожаков, совместно достигших вершины и поделивших сферы власти), а возле них крутятся «шестерки»: во-первых, нужна информация, а «шестерки» наушничают, во-вторых, эти не свергнут вожаков (статус не позволит), в-третьих, лидеры первого ранга получаются чуть в отдалении. В походе вожаки идут в центре, лидеры первого ранга впереди, чтобы вожаки их видели, а лидеры второго ранга − сзади, поскольку для того, чтобы свергнуть вожаков, они должны сначала справиться с лидерами первого ранга, да и силы победить вожаков у лидеров второго ранга не хватит, даже если сзади напасть. Молодняк группами по 2-3 слева и справа рыскают в отдалении. Тот, кто читал «Боевой устав пехоты», понимает: это подразделение на марше. И кто у кого схему стащил, тоже понятно.

Среди стада обезьян время от времени возникают разборки. Обычно они касаются лидеров первого ранга, у них что-нибудь отбирается, чаще всего несущественное, но сопровождающееся травлей «шестерками» и лидерами низших рангов. Это инспирированное вожаками превентивное воздействие, после чего лидер первого ранга долго приходит в себя и не помышляет о захвате власти. Кстати, лидеры первого ранга такие же штуки проделывают с нижестоящими и так далее до самого конца иерархии, когда самые бесправные вымещают злобу на неживой природе, кидаясь, чем попало и плюясь. Если вспомнить загаженные подъезды, разбитые телефоны и изрезанные сиденья в транспорте, то можно понять, куда уходит злоба наиболее бесправных членов нашего общества.

Один из способов защиты у животных − это оскал зубов. Он означает: «Я готов дать отпор». Постепенно у людей оскал превратился в улыбку, хотя и осталось некоторое ощущение, что тот, кто улыбается, как-то более самостоятелен. Поэтому в тоталитарных обществах так ненавидели улыбку, в армии и во время любых совещаний в нашей стране любят говорить: «У нас серьезный вопрос, а вы тут улыбаетесь» (19).

То же и в дворовых компаниях: «Чего ты здесь лыбишься?» − нередко слышится в рамках такой дворовой стайки.

Не надо думать, что подобные отношения распространяются на всю тусовку. В общем, это достаточно аморфная масса людей, слабо связанная друг с другом. Но среди редких сгустков в общем поле тусовки встречаются и такие похожие на приматов стайки. В поле тусовки вожаки первых рангов, а иногда и рядовые участники стайки нередко перемещаются от одной стайки к другой. Обычно лидеры стай этому не сильно препятствуют, лишь поулюлюкав и позлорадничав вслед.

Тусовка − не совсем безобидное явление для более организованных групп. Она легко растворяет группы более высоких стадий развития, испытавших на себе провал взаимоотношений. Поскольку деятельность любой группы не может всегда идти гладко, то такие провалы неизбежны. Тут-то и можно увязнуть в тусне, не имея никакой возможности преодолеть центробежные силы, отталкивающие микрогруппы друг от друга. Тусовка часто достаточно массивна, и те, кто уже готов что-либо делать, не могут преодолеть естественный конформизм и инерцию оставшегося пассива – уж больно он большой. Поэтому развитые коллективы предпочитают пространственно отделять себя от тусовки, допуская к себе лишь небольшую ее часть, всегда отслеживая численную пропорциональность свою и впущенной к себе тусни. Не доглядишь, и уже не поднимешься, и тогда тусню придется либо разгонять, либо менять собственное место дислокации. С тусней хорошо находиться рядом, но не в ней. Допускают в себя тусовочный поток только клубы, ощущающие особенную стойкость. Тогда рождается явление, названное нами «точкой потоков».

 

Флэш-группа

В теле тусовки формируется следующий уровень соорганизации − флэш-группы. Обычно они появляются лишь на время одного совместного проекта и разбегаются после его реализации. На короткое время (до нескольких месяцев) они могут временно превращаться в работоспособные команды. Иногда флэш-группа образуется буквально на час-другой, но даже этого времени порой бывает достаточно, чтобы перейти к более высоким ступеням развития. Флэш-группы часто достигают уровня кооперации, устойчивые состояния для них − ассоциация и кооперация. Стадий коллективов и корпораций они достигают редко и ненадолго даже по меркам их кратковременной жизни.

Для людей, несколько раз испытавших состояние кооперации во флэш-группах, проектный стиль работы становится желаемой и привлекательной формой жизнедеятельности. Они начинают смутно осознавать, что могут растянуть удовольствие − чувство кооперации, пусть и в разных группах, и становятся флэш-кочевниками. Они открыты и доброжелательны, энергичны и креативны, с ними легко работать в кратковременных проектах. Но стоит проекту стать долгосрочным, а сложные проекты часто являются таковыми, как такой человек сразу превращается в ненадёжного. Он часто исчезает, ввязывается в истории на стороне, где ищет новые флэш-группы, начинает подводить, нарушая собственные обязательства. Конфликты по этому поводу он воспринимает как лишнее свидетельство того, что во флэш-группах лучше, и надо туда и валить.

Сильные клубы часто обрастают флэш-группами, но неформальная практика не советует слишком увлекаться ими. Если члены ядра клуба превратятся во флэш-кочевников, то клуб не сможет ввязываться в сложные долгосрочные проекты, вследствие чего его работоспособность снизится на порядок. В то же время работа с флэш-группами помогает постоянно обновлять состав клуба и усиливать его совокупную мощь. Флэш-группы − важное дополнение в работе клуба, но не его основа.

 

Коннектив

В нашей терминологии «коллектив» − не синоним понятия «формальная группа». Формальная группа может быть коллективом, а может и не быть. В коллективах дело ставится выше стремления к эмоциональному комфорту, к которому стремятся члены корпорации, что роднит коллективы с формальными группами, где дело также ставится выше межличностных отношений. Но формальная группа может находиться и на стадии ассоциации. Более того, большинство формальных групп именно там и пребывают, уровень межличностных отношений в них намного ниже, чем в коллективе. В академической социальной психологии измеряется как ИГС − индекс групповой сплочённости.)

Введением неологизма «коннектив» мы пытаемся частично избавиться от терминологической путаницы. За термином «коллектив» мы закрепляем понятие определённой фазы развития — это одно из значений слова «коллектив» в академической социальной психологии. Например, флэш-группа может кратковременно оказаться в фазе коллектива.

Основу клубов составляют коннективы, которые живут долго − до 3-4 лет, сохраняя свой состав или меняя его в незначительных пределах, и доходят до высших стадий развития группы. Другими словами, устойчивое состояние коннектива − это коллектив или корпорация.

Неформальный коннектив-коллектив в чём-то похож на формальную группу (ориентацией на дело), а в чём-то − нет (уровнем развития межличностных отношений и собственного развития). Уровень межличностных отношений в коннективах высок, степень совместных переживаний значительна, часто они являются сообществами друзей. Это относится как к корпорациям, так и к коллективам. 

Ядром большинства клубов являются именно коннективы. Ядро-коннектив − наиболее авторитетная и влиятельная часть клуба, как на правах старейшин-долгожителей, так и в силу большей работоспособности, чем отдельные флэш-группы и, тем более, околоклубная тусня.

 

Информальная группа

Частный случай коннектива − такой, главной задачей которого является внешняя деятельность (направленная не на своих членов). Мы называем его информальной группой. Название предложено А.В. Шубиным (20) и подчёркивает, что отношения в информальных группах не совсем формальные и в чём-то имеют характеристики неформальных, но не совсем. Какие-то иные отношения. Информальные группы, как правило, открыты и легко интегрируются в современное «информационное общество».

Информальная группа − всегда коннектив-коллектив, то есть не только фаза развития, но долговременное сообщество, уже сложившаяся устойчивая группа, обладающая характеристиками коллектива. Информальные связи связывают своим стилем отношений как членов ядра, так и членов отдельных флэш-групп, а также людей, вообще не входящих в какую-то устойчивую группу или входящих в другие. Информальные отношения − это отдельная субкультура в неформальном поле, формируемая в зоне пересечения неформальных
и формальных отношений. Информальные связи могут быть, таким образом, и в формальных группах, если они находятся на стадии коллектива, и в неформальных коннективах.

Информальные группы обычно демонстрируют высокую степень внутренней мобильности, самоуправления, рефлексии и самоидентификации. Производительность их труда, как правило, очень высока, как по отношению к другим неформальным субкультурам, так и по отношению к формальным группам.  Информальная группа обычно открыта к новым контактам и взаимодействиям, но не ко всяким: часто можно наблюдать конфликты информальных групп как с туснёй, так и с коннективами-корпорациями.

Информальные группы рьяно отстаивают тип собственных отношений, любят подчёркивать как собственную ориентацию на внешнюю деятельность, так и высокий уровень дружеских связей в теле собственной группы, хорошо осознавая эти свои особенности. Они отслеживают развитие собственных клубов, маркируя их терминами собственных сленгов.

Например, распространено такое деление. Если лидер-руководитель приходит и каждый раз придумывает и проводит то, что происходит на каждом рядовом сборе − это уровень кружка, секции. В праве называться клубом таким группам неформальная практика отказывает. Здесь нет ни ядра, ни актива − один лишь руководитель. Если ядро, актив выделились и начинают планировать и проводить заседания клуба вместе с руководителем, лидером группы, деля с ним хлопоты и радости, то это уже клуб. Но такой клуб может работать и только вовнутрь, только лишь на собственных членов.

Следующим уровнем развития клуба становится увеличение значения внешней деятельности в его жизни. Такой клуб на сленгах разных неформалов называют по-разному: отряд, бригада, партийная ячейка, иногда просто «сильный клуб». В любом случае осознаётся, что уровень информальных взаимоотношений достигнут, и клуб становится чем-то большим, чем просто клуб.

Сленги всех развитых неформальных сообществ содержат термины, маркирующие разные уровни развития, в чём-то аналогичные терминам академической социальной психологии. Например, кружок − это уровень тусни и флэш-групп или, по-другому, уровень конгломерата и ассоциации, иногда в развитых кружках встречается кооперация. Обычный клуб − это уровень, где к тусовке и флэш-группам добавляется коннектив − устойчивая долговременная группа, чаще всего для него характерны фазы ассоциации, кооперации, корпорации. И, наконец, сильный клуб − коннектив-коллектив, информальная группа.

«Информальная» традиция рекомендует как можно быстрее двигаться от кружка к клубу, выделяя актив из новичков и наделяя его организационной ролью, а потом от клуба к сильному клубу (он же отряд, бригада и т.д.), переходя в стадии кооперации к активной внешней деятельности (в кооперации в силу специфики этой фазы сделать это особенно легко) и укрепляя систему ситуативных лидеров.

Сильный клуб − это проекция всего неформального поля консорций первого порядка на отдельную группу, отдельную клубную общность.

 

 

Текстовые иллюстрации

Как анархисты повесили Путина

Рассказывает Мукор, г. Владимир.

 

На какой-то краткий момент у нас в клубе к ролевым играм подмешалась политика. Ушёл в легальную политику один из лидеров клуба − и для массовости тащил на свои мероприятия клубный народ. Однажды в клубе я говорю: «Чего мы ходим туда? Чего мы сами хотим? Давайте в политическом спектре определимся». Так из клуба выделилась группа анархистов.

Дальше как-то само собой получилось, что кто не определился − тот из политической деятельности вообще выпал, на митинги уже не ходил. Пират, например, сказал: «Я похулиганить готов, но вы слишком серьёзно ко всему относитесь, я вашу идеологию не разделяю и из анархистов ухожу». Осталось человек 12 идейных, а всего в клубе было человек 40-50 в это время. Но клуб для политики не использовали! Все в клубе собирались, а политики − на квартирах. Можно даже сказать, что анархисты немножко возвышались, дистанцировались, как отдельный клуб в клубе. И клубной деятельностью продолжали заниматься, оставались активом. Все об этом в клубе знали, анархисты сами хвастались, но вербовки по факту не происходило. Выделилась эта группа, и всё − новичков не было.

Мы не использовали технологию ролевых игр в политической деятельности, а ни о каких политических технологиях в то время не знали. Мы, скорее, базировались на каком-то романтическом представлении, времён начала XX-го века. Стандартный набор анархиста: листовки, прокламации, рисунки на стенах… К выборам мы не имели никакого отношения, более того, как только разок поимели, группа распалась. А против власти − выступали! Просто так, в невыборный период. Нас не устраивало всё это вокруг!

Путина мы повесили на 7-е ноября. Очень смешной, конечно, день 2000-го года. Чучело с лицом очень похожим получилось, издалека смотришь − просто не отличишь. Мы эту акцию долго планировали. Где его увидит больше всего народу? Вышли на диспозицию вечером 6 ноября, посмотрели где, чего, как − и увидели стройку − реставрацию старинного здания в самом центре города, как раз на маршруте демонстрации коммунистов. Решили, что 7 ноября строить не будут, и если с утречка пораньше повесить − всё о’кей.

Часов в 6 утра прибыли. Он у нас в сумке лежал − упакованный товарищ, одетый в майку «Идущих вместе», на шее табличка «Террорист». А на стройке гады-рабочие вдруг работают − в такой праздник! Мы решили, что акцию срывать нельзя. Ганс пошёл и повесил его. Чтобы подольше провисел, мы ему на пояс картонную коробочку прицепили и от неё провода, красного цвета, к верёвке. Чтобы руками особо не трогали.

Когда демонстрация прошла, рабочие посмотрели на это всё и просто его срезали, он вниз упал. Демонстрация видела, наверное, но нам показалось, что мало эффекта. Ну, как же − столько готовились! Мы его забрали, задним двором просто под руки… Народ там, конечно, реагировал: «Ой, мальчишки, что это вы несёте? Это как-то он, сильно пьяный, кто это там? А-а-а!!!» И втупую − они уже там митинговали, на площади стояли − мы через толпу прошли, под руки его неся, и примотали к забору. И ушли. Он под забором валялся. Это без планирования, стихийно получилось, а эффект гораздо выше. Милиция сразу начала бегать: «Кто это сделал?» − привлекли внимание, все увидели.

Ну, на волне этого нам показалось мало. Всё, уже кураж! Сбегали в универмаг, купили чёрной ткани, отобрали какие-то палки у «Идущих вместе», соорудили чёрные флаги и пошли на митинг. Нас патруль взял, загрузил в машину:

- Что это за флаги?

- Ну, чё, седьмое ноября как бы, мы − социалисты.

- С чёрными флагами?

- А что?

Ну, такой тупой разговор.

- Вы анархисты, что ли?

- Нет, социалисты, почему же анархисты?

- Это вы, типа, весь город исписали как бы?

- Нет, не мы. А чё тут фигня какая-то? Ну, давайте, отпускайте нас, у вас нет оснований.

- Как нет? Вы пьяные!

- Как пьяные?

- Вот ты и вот он − очень пьяные. Спорить будете?

Мы решили, что спорить не надо, сознались в том, что мы пьяные, якобы. Нас после митинга отпустили. Удачная акция была!

Анархическая группа распалась после того, как мы в выборы ввязались. Ну, это уже не для печати. Попытаться рассказать так, чтобы для печати? Ну, можно попробовать, не вдаваясь в подробности. 

Один ролевик, наш старый товарищ, работал политтехнологом на муниципальных выборах. Была очень грязная кампания. И обратился к нам: приехать и «чёрную» газету распространить ночью по городу. Ну, взял я этот заказ. Людей нужно было много, но собрать их было легко. Я конкурс объявлял! Пришёл вечером в клуб, сказал: «Кто возьмётся?» − «Я! Я!..» − «Ты не поедешь, ты маленький…» Да, в ролевой клуб, к нам в клуб.

Рассказчик лукавит:  он очень даже использовал ролевое движение в качестве инфраструктуры для политической деятельности.

 

И мы это сделали! Газета имела серьёзный пиар-эффект: кандидат от власти проиграл из-за неё. Но как-то это сильно ударило. Не знаю, что сработало, то ли страх перед реальной опасностью − ФСБшники начали ходить за людьми, какие-то типы в чёрном… То ли то, что просто за деньги сработали. Кураж прошёл. И деньги-то небольшие получили. Поучительная история, говоришь, настоящая − об энтузиастах? Да, возможно… Энтузиазм пропал.

Рассказ об анархистах среди ролевиков иллюстрирует зарождение флэш-группы и её путь. Шансы перейти к коннективу у группы были, ведь она провела не одну акцию, а серию, но не реализовались.

 

Движение любителей авторской песни

Краткая справка

 

Движение Клубов самодеятельной песни стало называть себя так (КСП) в начале 70-х годов ХХ века. Другие названия: бардовская песня, авторская песня, туристская песня. Истоком КСП послужило увлечение молодёжи конца 50-х — начала 60-х новой русской поэзией, несущей дух вольномыслия хрущёвской оттепели. Булат Окуджава запел свои стихи под гитару. Огромное количество не издаваемых на бумаге поэтов находили своих слушателей в лесах и на полулегальных концертах.

Инкубаторами предтеч КСП были неформальные составляющие формальных и неформальных корпораций. Бытовали песни туристские, геологические, альпинистские, экспедиционные, молодёжностроевские, актёрские, блатные лагерные и др. Непременной формой бардовской песни был комплект «акустическая гитара — голос». Множество песен было приспособлено для хорового пения — наследие русского фольклора.

Вылупление КСП в отдельное сообщество произошло из очень массовой в СССР (число участников — порядка 5 миллионов человек) консорции спортивного туризма. Первые фестивали КСП «оформлялись» под туристские слёты. До сих пор значительная часть бардовских фестивалей проходит в условиях лесного палаточного лагеря. Свойством концертной бардовской песни являлось совмещение в одном лице автора (позже и иногда — только автора музыки) с исполнителем.

КСП дистанцировалось от рока с электроинструментами, в меньшей степени — от блатной гитарной песни, но активно взаимодействовало с движением самиздата (магнитиздат, Александр Галич), спортивными туристами, альпинистами, геологами и другими экспедиционниками (Александр Городницкий, Юрий Визбор), актёрскими сообществами (Владимир Высоцкий), самодеятельными поэтическими и театральными клубами. Бардовские песни распространялись живыми носителями, а с конца 60-х — и домашней звукозаписью.

Таким образом, движение КСП явилось результатом синтеза движений: любителей и творцов новой русской поэзии шестидесятников, туризма и альпинизма, блатной песни, самиздата и диссидентства.

Трансляторами КСП первоначально являлись: костёр (время досуга в походе или туристском лагере) или вечеринка (например, в актёрской среде). Затем трансляторами стали клубное «заседание» (посиделка, но уже специально с песенной целью), концерт, обязательно включающий «междусобойчик» — большую посиделку после выступления в зале авторов-исполнителей с узким кругом любителей. Дальнейшее развитие трансляторов — фестивали, слёты, конкурсы, творческие мастерские.

В настоящее время КСП существует в мемориальной фазе, средний возраст участников — более 40 лет, однако массовость его всё ещё остаётся значительной. В русскоязычном пространстве б. СССР и русских диаспорах дальнего зарубежья ежегодно проходит порядка 500 фестивалей, конкурсов и слётов с числом участников от 100 до 10.000 человек. Общее количество активистов движения — до 20.000, зрителей и пассивных участников — порядка полумиллиона. Особое место занимает знаменитый Грушинский фестиваль на Волге, собирающий до 200.000 человек. Конвиксионная составляющая КСП реализована в виде культурного следа в песенном искусстве, а также в коммерческом благополучии производителей бардовских аудиозаписей и книг.

 

КСП «Дорога»

Рассказывает Елена Азарова, Саратов

 

В клуб я пришла, когда мне было 17 лет. Раз в неделю человек 10 возраста 20-30 лет собирались дома у Наташи Зернаковой, пели, общались, изредка проводили концерты приглашённых бардов. В 2000-м году мы вдруг решили провести фестиваль. Было очень сложно, почти все в этом деле были новички, но фестиваль удался на славу!

Нам выделили комнатку в ДК «Россия». Там помещалось человек 40. Повалили приятели, друзья из разных саратовских тусовок. Все обрадовались − молодые, подвижные, своих семей нет. Заглядывали вахтёрши, ругались, что «они тут пьют чай и ничего не делают!». А мы считали, что петь песни − это и есть дело.

В мемориальной фазе старое неформальное сообщество либо превращается в тусню, либо формализуется. Внешняя деятельность резко сокращается. Старый клуб деградировал, и его пришлось возрождать заново. Новых людей часто набирают из родственных тусовок — «отстойников». Новички сорганизуются во флэш-группы, потом в успешном случае — в коннектив нового клуба.

В таком виде клуб просуществовал меньше года.

КСП «Дорога» существует в Саратове 35 лет. При ближайшем рассмотрении оказывается, что существует только его вывеска, брэнд. Менялись люди, помещения, формы деятельности. Тридцать пять лет говорят: «мы — клуб «Дорога», но в это «мы» каждый раз вкладывается не только другой состав людей, но и разные формы социальных отношений. По нашей интерпретации понятия «клуб», под вывеской «Дорога» существовало не менее 10 клубов разных форм: от коллективов до тусовщиков.

В 2001 году произошёл раскол на два лагеря. Один товарищ считал, что надо заниматься коммерческими концертами. А мы к тому времени подходили к мысли, что нужно делать что-то полезное для города − проводить фестивали, регулярные концерты... Его попросили уйти, и он со своей командой ушёл, предварительно здорово потрепав всем нервы.

Очень типично. Люди пытались создать (возродить) клуб, основываясь на общем содержании деятельности — бардовской песне. Логично. Но ничего, кроме конфликта, у них не вышло. Они тогда ещё не знали, что ценностно-личностные ориентации приоритетнее содержания. В дальнейшем мы увидим, что этот опыт их многому научил, и в следующих попытках они по-другому расставляли приоритеты и добились успеха. Авторы наивно надеются, что кто-то может избежать этих и других ошибок, прочтя эту книгу, а не ссорясь с друзьями.

Осталось примерно человек 10. Мы стали активно работать, организовывать тематические вечера, «музыкальные гостиные». Съездили на фестиваль в Самару, где я просто влюбилась в подростковый клуб «Союз друзей» Ольги Паньшиной. Там был сильный состав в техническом плане и, что ещё больше поразило, в плане человеческом.

Осенью мы набрали подростков в гитарную школу. К сожалению, в клубе опять начались конфликты. Мне хотелось работать с детьми, и, как оказалось, практически только мне. Остальные приходили попеть песен, обменяться новостями...

Линия конфликта и раскола «внешняя деятельность — потребительство» является магистральной для всех неформальных сообществ. Хотя бывают и расколы по другим причинам.

Со мной остались двое взрослых и старшеклассники из гитарной школы − некоего подобия клуба, остальные ушли. Мне тогда было 24 года, ребятам − лет по 15-16. Я училась в универе и работала в ДК руководителем кружка − вот этой гитарной школы.

При конфликте важнее всего — за кого встанут сами члены клуба. Но некоторое преимущество имеет сторона — держатель ресурса. Сторонники оказались у обеих сторон, и ресурсное обеспечение сыграло заметную роль.

Цикл жизни клуба длился три года: 2000 (год первого фестиваля) — 2002. Потом конфликт, раскол, новый цикл. Тусовка существовала много дольше.

И потихоньку из кружка «гитарной школы» начал создаваться клуб. Стали обрастать всякими предметами, налаживали какое-то хозяйство. Списали у «Союза друзей» законы клуба, создавали структуру, обычаи, ритуалы. Хотели было сделать Совет клуба, должности, но потом забросили. Самоуправление у нас не особенно работает. Фактически все принципиальные вопросы решает группа «стариков».

Порой самоуправление понимают, как «когда решают все» Но реально ядро, актив, аура не могут участвовать в управлении в равной степени в силу разной включённости в жизнь клуба. Концентрация большей части решений в ядре наиболее типична и отличается от единоличного руководства коллегиальностью ядра, то есть самых активных членов клуба, которые делают большую часть клубной работы, являются ситуативными лидерами, принимают самостоятельные решения в рамках делегированных им полномочий.

Кто делает, тот и решает — вот формула самоуправления у неформалов, это сильно отличается от формулы «здесь решают все вместе».

 

Зимой мы поехали на фестиваль «Шестиструнная Самара» − мне хотелось показать моим подросткам, что такое настоящий клуб. Взяли буквально полузнакомых ребят. Ни к чему хорошему это не привело: у них оказался низкий культурный уровень. Я тогда ещё не понимала, с кем хочу работать. Была готова каждого облагодетельствовать, привести в светлое будущее. Это сейчас мне лень всё это делать. Повезла я в Самару пятерых парней, а привезла уже... к тому времени двоих выгнала из клуба.

Ещё одно, успешно преодолённое, но типичнейшее заблуждение: «клуб для всех», «открытый клуб», «мы принимаем всех», «не принимать кого-либо неэтично — это неравенство...». Это абсурдно. Клуб для всех — это клуб, членами которого являются шесть миллиардов человек. В реальной жизни количество людей в клубе, или даже системе клубов, ограничено множеством факторов, например, объёмом помещения. Выбор-отбор желательных людей происходит в любом неформальном сообществе. Либо в декларативной форме: «мы тебя принимаем, а тебя нет», «мы тебя выгоняем». Либо в другой, более эффективной: сильный клуб создаёт вокруг себя такое информационное поле, что у «не своего» человека просто не возникнет мысли в этот клуб прийти. А заглянет — не понравится, уйдёт сам.

 

Мы набрали 10-12-летних ребят и стали с ними три раза в неделю заниматься гитарой и песней. «Мы» − это актив, вот эти десятиклассники, они уже учили младших. У нас были не школьные, человеческие отношения, для начала и это неплохо. Но всё же это был ещё не совсем клуб, то есть... по сравнению с... много чем... это был всё-таки ещё не до конца клуб.

На следующий год у народа началась активная подготовка к поступлению в вузы. Потом мы с младшим народом поехали к Паньшиной в экспедицию, вернулись уже клубом.

У нас есть чёткое разделение на старших и младших по клубному стажу. Можно выделить Совет клуба (ядро), актив клуба и просто учащихся гитарной школы. Клуб работает почти каждый день. Сейчас в нём около 30 человек. Семеро − это ядро, они приходят почти на все занятия трижды в неделю и едут почти во все поездки. Поездок 5-7 в году, на каждые каникулы, а летом несколько, не считая вылазок в лес на выходные. Иногда делаем экспедиции. Так называется не всякая поездка, а только рабочая. Мы чистили волжские берега, лес, пололи саженцы сосны, обустраивали родники... Клуб «числится» в ДК как песенный. А экология − это уже наше личное дело. Едем на собственные средства − родительские. Иногда с транспортом кто-то помогает. Разделить виды деятельности, направленные внутрь и вовне клуба, можно чётко. Ролевые игры − внутрь. Экологическая экспедиция − как раз тоже внутрь. Человек проверяется в экспедициях − наш или не наш. В отношении к работе, людям. А вовне − фестивали, наши и всероссийские, вот мы приехали работать на ДПР.

«Детская поющая республика» — подразделение «Второго канала» («2К») — фестиваля бардовской песни, в своё время отколовшегося от Грушинки. На «2К» собирается порядка 1500 человек, а ДПРовские дети выполняют огромный объём организационных и хозяйственных работ по их обслуживанию: установка палаточного лагеря, строительство сцен и туалетов, электромонтажные работы, организация звукотехники и т.п. С точки зрения ДПР, участники фестиваля являются клиентами, потребителями их услуг, созданных бескорыстным трудом. То есть фестиваль — объект внешней деятельности.

Конечно, почти любое мероприятие является одновременно и работой на внешний мир, и работой на внутренний мир клуба. Очень был труден в организации городской фестиваль молодых авторов-исполнителей. Готовили его месяц-полтора, напряжённо. Мы перестали ориентироваться на зрителя, на приезжих звёзд, взяли участников только из Саратова − мы хотим растить своих! Решили пустить туда любые жанры. Рок, фолк, бардовская песня, советская песня, попса под фанеру, рэп... Возраст участников − от 9 до 30 лет. В итоге нашли много талантливых ребят.

У группы есть ценности более высокие, чем содержание деятельности. Она способна отказаться от жанрового фанатизма. Тенденция к диверсификации прогрессивна как в отношении продления срока жизни и повышения эффективности одной группы, так и в дальней перспективе. Взаимодействие разных движений имеет шансы синтеза принципиально нового социального явления. Видно, что автор рассказа осознаёт мемориальность базового транслятора и ищет дополнительных подпорок, попадая тем самым в зону синтеза.

 

Главная цель нашего клуба? Воспитание личности! Образ желаемого результата − выпускника − в будущей его жизни: он должен быть порядочным, незашоренным, альтруистом, быть ответственным, быть ровным со всеми, не выпендриваться, но и не унижаться, иметь чувство собственного достоинства. Хорошо бы, чтобы он умел строить человеческие отношения, созидать их вокруг себя. Не обязательно группы какие-то организовывать, можно просто помогать людям. Всё это у нас более-менее получается. Как остальные воспринимают? Хорошо! Иногда не сходимся в оценках, тогда может быть бунт, но это же закономерно. Вот у нас бунт один уже был.

Елена читала книги по неформальной социотехнике, в частности, «Технологию группы» (13), и знает сленговый термин. Однако «бунт стариков» — частое явление в жизни высокоразвитых коннективов, и происходит он независимо от знания. Избежать его можно лишь при выпуске или плановом делении.

 

Выделился студент, который один остался из всего первого поколения. Он был наиболее близок, был правой рукой... левой ногой. Он вошёл в выбранный Совет. Принимали в клуб новичков. Ходили разговоры: «Этот − член клуба, ему позволены такие-то вещи... этот − не член клуба...» Всё это формальности, конечно... Но для новичков это было важно. Они уже фактически были в клубе, работали наравне с народом. А наш «старик» высказался «против» одной девочки, в то время как все остальные были «за». Формально, по процедуре он заблокировал решение, и получилось, что мы её, а в итоге и остальных, не приняли в клуб. После этого он ушёл. Все очень переживали, на некоторое короткое время деятельность снизилась, клуб сильно пострадал, но не распался.

На самом деле у нас уже Коля руководитель. Фактический неформальный лидер. А я уже устала руководить... Выпуск у нас произошёл − 9 человек. Набрали новеньких. Начинаем всё сначала...

Очень грамотная заявка на смену поколений с взращиванием нового руководителя. Такая позиция позволяет заметно продлить срок эффективной жизни клуба. Тем не менее, конфликт и начавшаяся смена лидерства также весьма точно обозначают новый цикл, прожитый клубом (2003-2006 гг.). Получивший опыт прошлого цикла руководитель избежал серьёзного напряжения, организовал выпуск «стариков» и набрал новый состав.

 

Неформальные экономические игры

 

Эта история об успешных предпринимателях. Они хорошо зарабатывают, имеют семьи. Они создали компанию, входящую в тройку лидирующих в своей нише рынка по региону, а регион один из крупнейших и развитых в России – Урал. Но когда конкуренты хотят более выгодно выставить себя во время тендера, они говорят: «У них странная корпоративная культура».

 

Рассказывает Ланс — Алексей Кулаков, Екатеринбург

 

Предыстория такова: хозяин фирмы «Skynet», по региональным меркам довольно крупной, увлёкся новой бизнес-практикой – внутренней конкуренцией. «Skynet» того времени это информационно-справочная система, голосовая справка, интернет-провайдер, ещё много чего. Студия веб-дизайна в том числе. Хозяин предложил создать вторую студию для этой самой внутренней конкуренции одному из своих дизайнеров, то есть мне. И я согласился. С точки зрения формального менеджмента это кончилось банально: оба внутренних конкурента ушли из-под хозяина и создали свои небольшие фирмы. Наша группа называлась «OverSite», в 2004 году, уйдя из «Skynet», мы объединились с «Sharpdesign», стали называться «JetStyle», и под таким именем благополучно существуем в настоящее время.

Нас интересует другой аспект. Ланс набрал команду программистов и дизайнеров, конечно, по профессиональным качествам, о чём свидетельствует дальнейший коммерческий успех, но в то же время из числа своих друзей, а это были большею частью неформалы-ролевики, впрочем и другие неформалы тоже.

 

Находясь в составе «Skynet», наша группа была достаточно независима, полностью себя окупала, но почти не давала прибыли. Внешний мир воспринимал «OverSite» как самостоятельную фирму, у которой есть директор (но не владелец) – Алексей Кулаков, коллектив, портфолио, своя реклама, круг заказчиков и прочие атрибуты предприятия. Менее чем за 2 года «OverSite», совершила успешный старт и заняла свою нишу на рынке web-разработок. Рост произошёл за счёт креативности мышления, высочайшей групповой сплочённости и свервысокой самоотдачи – люди выкладывались по полной. Рабочий день по 14 часов, рабочая неделя 6-7 дней. Персонал конкурентов в таком напряжении не работал, хотя зарплата в «OverSite» только после первых двух лет превысила среднерыночную.

Высший орган власти – общее собрание ядра группы. Все входящие в ядро имеют равные права, в том числе право решающего голоса и доступа к любой внутренней информации. Тот, кто начинал работать в фирме на правах наёмного работника с гарантированной зарплатой, ставился в известность, что если он будет вкладываться, и ядро признает его «своим», ему предложат войти в ядро. Это не только доля в доходе, хотя номинально и она тоже. Это право решать, которое ценно само по себе, но несёт за собой и ответственность. Согласившийся вступить в ядро разделяет с ним риски. Он получает деньги после выплат наёмным работникам. На практике – чуть больше, но это в среднем,  в некоторые периоды и меньше. Самоуправление и равные права давали людям ощущение самоценности, поэтому все и вкладывались на 100 процентов. Прибыль была мала, на неё не ориентировались. Фактически вся прибыль распределялась на зарплату.

Итак, неформальные отношения в коллективе были на порядки сильнее формальных. Ядро имеет больше прав при решении, так как и делает больше, и рискует больше – модификация известного принципа самоуправления: кто делает (отвечает), тот и решает. Отметим также, что этот случай не такой уж и редкий: многие информальные группы возникают в результате делегирования полномочий сверху или предпринимательской активности.

 

Характерным эпизодом того времени являются семинары, которые «OverSite» проводила вовне. Это семинары самообразования для всех коллег, то есть и для конкурентов тоже. И если с точки зрения клиентов «OverSite» была в первой тройке, то в профессиональном сообществе стала признанным лидером. Для многих из нас самоуважение, построенное на мнении профессионалов, оказалось важнее, чем доход или признание со стороны клиентов. Экономические эффекты от этой акции тоже были: семинары подняли уровень персонала в регионе, вследствие чего приподнялся весь региональный рынок, выросла средняя стоимость единицы продукта. Но это был эффект для всех, не конкурентное преимущество. В дискуссиях по этим вопросам среди ядра зазвучало слово «миссия фирмы». Нас грело то, что мы делаем лучше другим. Подобные акции давали ядру ощущение, что мы нужны миру. На самом деле главное, на что мы ориентировались в ценностном плане – уважение коллег по цеху.

Эти и многие другие грамотные, с точки зрения неформальной социотехники, меры продлили срок эффективной жизни неформальной группы. При такой высокой плотности общения, жизни, работы, физических нагрузках группа должна была прожить меньше, чем 3,5 года, что мы часто видим. Но группа протянула полный срок.

 

Очень многие компании на старте представляют собой команду равноправных партнёров. Обычное дело: собрались друзья, начали бизнес. Пока начинали, всё было общее, все вкалывали. С точки зрения бизнеса, начинать бизнес с друзьями – типичная ошибка молодого директора. Половина впервые организуемых компаний организуется по этой схеме. Все обыкновенно разругиваются года через полтора-два, а мы продержались существенно дольше и по-настоящему поругались с одним из участников только вот совсем недавно. Обычная динамика такая: на старте партнёров много, а чем дальше – тем меньше. Потому что самоуправление делает бизнес, во-первых, более медленным, во-вторых, это снижает стоимость бизнеса, так как увеличивает риски с точки зрения любого стороннего партнёра/инвестора. И, наконец, когда у всех вырастают амбиции, лидерам становится тесно в рамках предыдущих договорённостей. Поэтому года через два-три всё это обыкновенно прекращается и вспоминается в дальнейшем как ошибки романтической юности. Наша ситуация в общем типичная, и применение неформальных практик скорее сгладило кризис переходного периода, чем как-то экстраординарно помогло на старте.

Здесь Ланс излагает очень интересное наблюдение. Формальные группы
в подобных ситуациях гибнут быстрее, использование же неформальных практик, по мнению рассказчика, не только увеличило производительность и результативность, но и оттянуло время наступления кризиса. Удержать информальную группу
и дальше опыта не хватило, но соответствующие технологии есть, рассказчик знал об этом и, как мы увидим дальше, пытался.

 

У кризиса несколько причин. Это и то, что у многих из нас появилось собственное видение того, как, куда и ради чего развиваться дальше, и конкуренция за лидерскую позицию, и история с возникновением нового ядра. Кризис назревал. Мы искали выход. Попытались, имея стабильное положение, выйти на новый для нас уровень сложности программного продукта, ввязавшись в некоммерческий и новаторский с нашей точки зрения проект NPJ. Это была более интересная, но менее оплачиваемая деятельность. Под этот проект сорганизовалась новая неформальная группа программистов объединяющихся в этот период «OverSite» и “Sharpdesign”.

Связи внутри нового ядра стали сильнее, чем с остальными. Но потом наступили разброд и шатание. Стало слишком много лидеров, мнений. Сложно стало принимать решения, любое из них наступало кому-то на мозоль, а ведь мы − друзья. Накопилась усталость от слишком частых и плотных обсуждений, несовпадения мнений, как именно надо управлять (в рамках самоуправления) фирмой. Пошёл конфликт за лидерскую позицию. Самоуправление стало восприниматься неоднозначно. Кто-то, особенно в периоды, когда у него появлялись шансы считаться лидером, начинал этим тяготиться. Кто-то считал глупостью и говорил: «Хватит дурью маяться, давайте бизнес делать».  Кстати проект NPJ оказался достаточно заметным по меркам России, парней заметили в Москве и предложили работу. Они и согласились.

Итак, группа прожила полный цикл с 2000 по 2004 г. Попыталась усложнить свою структуру, перейти к консорции 2-го порядка. Но тут случилось... –  то самое «кстати», которое всегда происходит в такие моменты, когда разброд и шатание. Итог: распад информальной группы: часть состава перебирается в Москву, потом с лидерских позиций отходят и оставшиеся в Екатеринбурге. У группы был возможен и другой исход – переход к системе, но реализовать его, увы, не получилось.

 

У меня закончилось понимание куда плыть, стало понятно: то, что хочет народ и то, что хочу я – это не одно и тоже. Я не стал возглавлять новую контору, а другого явного лидера на тот момент не было. Мне сильно не нравилось, что я не могу вести фирму туда, куда считаю нужным, потому что продекларировал, что направление определяет коллектив.

Старое ядро совместно с коллективом «Sharpdesign», который неформальным прошлым, организацией, напряжённостью труда и самоотдачей персонала был похож на «OverSite», создало фирму «Jetstyle», которая, несмотря на потерю брендов, благополучно увеличила уровень зарплат. К моменту объединения ни один из партнёров не являлся неформальным сообществом. Неформальное прошлое было для них одной из кадровых баз, общей историей и опытом. Отчасти инерция сохраняется: со всеми, кто ушёл, остаются дружеские связи; работая в разных предприятиях, они прямо или косвенно помогают друг другу, в том числе в профессиональной области.

«Jetstyle» пока сохраняет некоторые черты народного предприятия: 9 пайшиков с равными долями и примерно столько же наёмных работников, но сейчас у пайщиков нет настроения наращивать количество акционеров, то есть увеличивать «народность». Сейчас в «Jetstyle» период «диктатуры» − общее собрание не собирается − всё решает директор единолично.

Группа ещё сохраняется как информальная. Но Еретики, включая самого рассказчика, переместили свою активность в другие проекты. У руля группы оказались стабилизаторы.

 

Выводы таковы. Подобный способ пригоден только для инновационных развивающихся рынков, когда конкурентным преимуществом является навык или знание предметной области. Под инновацией я понимаю не разработку хайтека, а работу в области, где почему-то надо по ходу дела рожать метод. Потому, что эта область ещё не изучена или на местном рынке нет опыта и тогда это эффективный способ: мы существуем за счёт того, что быстрее других придумываем методы работы и расширяем пределы предметной области. В нашем случае рынок веб-сайтов в течение 2000–2004 года прогрессировал за счёт создания способа эффективной разработки софта, методик работы над интерфейсом − это было то, что составляло прибавочный продукт. Платили именно за это.

Сейчас конкурировать технологией уже глупо, почти любой корпоративный сайт можно сделать на коробочных продуктах и старых собственных разработках, а вкладываться в эту компетенцию нерентабельно. Соответственно, либо нужно найти рынок, который позволяет дальше экстенсивно развиваться (мы собственно это и пытаемся делать), либо… Компания может позволить себе такую степень неформальных связей до тех пор, пока она существует за счёт новаций. Когда рынок перестаёт быть инновационным, это становится неэффективным. Чтобы остаться неформалами, нужно было найти новый инновационный рынок. Мы понимали, что рынок сайтов перестанет быть инновационным и пытались вытащить группу на другой. В тот момент это не удалось.

Новый состав, поскольку он уже почти весь не из ролевиков, не имеет развитых навыков рефлексии и моделирования. Но в той нише рынка, которую заняла сейчас «Jetstyle», так и надо. На старте было наоборот. Производительность труда у такой группы высока только в инновационных проектах. Нормально поставленное производство в сегодняшней ситуации даёт меньше идей, но более производительно. Например, программист только кодит и всё. Он не используется в других ролях, не тратит время на переговоры, его чётко ставят в график и т.д. Самоуправление слишком дорого стоит. Множество людей с решающим голосом на этом этапе бизнеса − уже вредный фактор.

Выводы рассказчика почти совпадают с нашими. Пока группа решает творческие, инновационные задачи, эффективность информальных отношений очень велика. Как только группа сползает в рутину, не может удержаться в новаторском секторе − власть переходит к стабилизаторам, и группа постепенно превращается в формальную. Информальные отношения оказываются конкурентноспособными: 
- при работе в новых рыночных нишах, где конкуренция ещё незначительна, а творчество и новаторство востребованы;
-  в «фанки-секторе», когда высокая скорость изменений в данной рыночной нише рынка, является характерной чертой этой ниши («Бизнес в стиле фанк» (21)).

 

Сотрудничество и конфликты с властями

 

Здесь и далее мы имеем в виду все виды власти: государственную федеральную, местную «феодальную», финансовую, информационную «четвёртую власть», криминальную и т.п., и маркируем словом «чиновник» всех функционеров − госчиновников всех уровней, олигархов, менеджеров, воров в законе и т.п. Примем за эмпирический постулат, что нормальное равновесное отношение чиновника к абсолютному большинству неформалов − безразличие. В то же время немало случаев, когда установки «сверху», общественное мнение и личные пристрастия чиновника приводят к взаимодействию (сотрудничеству или конфликту).

Во многих случаях вопросы претензий от властей тесно переплетены с вопросами ревности − отношений между клубами. Действия властей могут быть инициированы доносами или клеветой соперников, ещё чаще власти и соперники находят друг друга и становятся временными союзниками.

Наши рекомендации: правило целесообразности уклонения от конфликта и желательности сотрудничества действует в отношении властей точно так же, как и в отношении соседних клубов[13].

Некоторые неформалы чаще пользуются поддержкой местных властей, например, спортивным туристам дают помещения и снаряжение, ЧГК-шникам − залы для игр. Реже, но достаточно часто, помещения получают ролевики, реконструкторы, КСП-шники. Не могут и мечтать о помещениях и находятся под постоянным давлением властей скинхеды, футбольные фанаты, нацболы, левые, антиглобалисты. На противоположном полюсе такие молодёжные сообщества как «Идущие вместе», «Наши», «Молодая гвардия», «Молодёжная Родина», «Молодёжное Яблоко», которые инициированы властями и получают от них огромную материальную помощь. Что никак не является гарантией их благополучия, но даёт некоторое преимущество (пусть и не решающее) для того, чтобы превратиться из наёмников на одну избирательную кампанию в самостоятельное движение − субъект политического процесса.

Наша книга рассчитана на неформальных лидеров, уже имеющих какой-то опыт работы. Мы не будем подробно рассматривать, а только упомянем такие типичные виды сотрудничества с властями как участие в городских и межрегиональных мероприятиях (поощряется завоевание любых наград и кубков), сотрудничество с официальной прессой и т.п.

Претензии к неформалам от властей мы делим на две категории, и соответственно им работа по уклонению от конфликта строится по-разному.

 

Верифицируемые претензии

Содержание претензий существует в правовом поле.

Например, пьянство, наркотики (к рок-музыкантам), шум, мешающий соседям (не только к музыкантам, но практически ко всем, кто базируется в жилых зданиях), ущерб природе (палаточные лагеря используют не только туристы, но и скауты, КСП-шники, ролевики и многие другие), нарушения техники безопасности (к реконструкторам и спортсменам-экстремалам).

Не обязательно речь идёт о правонарушениях, например, употребление алкоголя не запрещено. Но власть, предоставившая помещение, имеет право требовать «сухого закона» как условия бесплатной аренды. То же самое относится к политически неугодным организациям: мои ресурсы, кому хочу − тому даю на определённых договорных условиях. Кто нарушил договор, тот, получается, виноват. Хотя эти конфликты решаются без судебных процедур, но основой (не всегда осознаваемой) их мирного разрешения является верифицируемость понятий — правовая или научная. Пьяного можно определить на глаз, но теоретически можно и провести экспертизу на алкоголь, количество срубленных деревьев можно сосчитать, политическую ориентацию могут определить академические социологи и политологи.

Способы урегулирования верифицируемого конфликта:

А. Доказать что претензии необоснованны. Желательно без скандалов, дипломатично: «ну вы ошиблись», «да приходите, посмотрите − нет ничего подобного». Приглашение чиновника в клуб или на мероприятие, если его удастся уговорить потратить на это время, − проверенный практикой сильнодействующий метод. Не забывайте, что чиновники тоже люди, когда-то сами были молоды, у них есть дети. Увиденное своими глазами действует поперёк слухов, наветов, и даже иногда − указаний сверху.

Б. Если мы сами согласны с тем, что нам указали на недостаток, то его нужно устранять внутри сообщества, что успешные неформалы и делают. Например, большинство неформалов, использующих палаточные лагеря, создают собственные экологические группы.  Во многих неформальных сообществах судествует запрет на алкоголь, и, тем более, на наркотики.

В. Если мы сами не хотим устранять претензии, то просить о снисхождении или торговаться. У реконструкторов со стальным оружием и почти неизбежным травматизмом есть хороший ресурс для обменной торговли: зрелищность. Если движение дорастает до стадии конвиксии, как произошло, например, с альпинистами, то его собственные правила безопасности, никак не вписывающиеся в государственные нормативы, становятся внутренним стандартом. У альпинистов процент смертельных случаев, инвалидности и тяжёлых травм гораздо выше, чем у реконструкторов, но внешний мир воспринимает их как само собой разумеющиеся.

Бороться со спиртным в России трудно, может, и невозможно, но и найти общий язык с чиновником по этому поводу легче: «Ну, вы же понимаете, нам по 18-20 лет, не дети, ну по пиву иногда или для сугреву...»

 

Навешивание ярлыков или «охота на ведьм»

Класс претензий в виде неверифицируемых понятий. Например: маргиналы, отщепенцы, сектанты (вариант − тоталитарные сектанты), экстремисты, эскаписты, продажные (про тех, кто получает внешнее ресурсообеспечение) и т.п. Поскольку ярлыки и клейма отсутствуют в правовом поле, то ни доказать их отсутствие, ни устранить их невозможно. Рекомендуемый путь уклонения от такого конфликта лежит через общественное мнение, создание положительного образа неформального сообщества через СМИ. Это задача, практически решаемая в городском или региональном масштабе. Чрезвычайно важно, чтобы эта мера была превентивной. Она требует труда, но авторы настоятельно советуют не жалеть на это времени и сил. Когда конфликт уже возник, то на его погашение потребуется на порядок больше труда и времени: от клейма трудно отмыться.

 

Борис Михайлович Бим-Бад, доктор педагогических наук, профессор, академик Российской академии образования: Эта проблема подробно рассмотрена в психологии. У гениального А. Маслоу читаем следующее:

«СОПРОТИВЛЕНИЕ «НАВЕШИВАНИЮ ЯРЛЫКОВ». ...У человеческих существ попытка навесить на них ярлык часто вызывает возмущение, потому что они рассматривают её, как стремление отказать им в индивидуальности. Тогда от них можно ожидать попыток утвердить свою личность всеми доступными им способами... ...Есть ведь и такие (психотерапевты), которые легко и непринуждённо, при первой же встрече, выдают утверждения типа: «У вас анальный характер»; «Вы просто пытаетесь всех подавлять»; «Вы хотите, чтобы я с вами переспал»; «На самом деле вы хотите забеременеть от вашего отца» и т.п. Назвать законную самозащиту от такого наклеивания ярлыков «сопротивлением» (лечению) значит − просто дать ещё один пример неправильного понимания понятия... ...Такую реакцию следует понимать как утверждение собственного достоинства, которое, в любом случае, подвергается очень серьёзному испытанию...» (22).

Кроме психологии, наклеиванием ярлыков занимается и прикладная логика. Во всех существующих учениях о логических ошибках любое «клеймение» − от простого «дурака» или «и все родственники у тебя такие» до политических классификаций − рассматривается как грубая логическая ошибка. Ибо действительность всегда сложнее дефиниции. Политические определения, клейма, ярлыки и пр. − это часто орудия пропаганды, демагогии и обмана.

 

Психологическое насилие

Неверифицируемое понятие. В правовом поле есть «угроза насилием», но это действие не маркируется термином «психологическое». Насилие это, как правило, преступление, а прилагательное к нему выводит в никуда. Ситуация осложняется тем, что многие академические учёные применяют словосочетание «психологическое насилие» и берутся отличить на местности его наличие от отсутствия. Однако не только разные научные школы, но и мнения разных учёных одной школы в каждом конкретном случае настолько противоречивы, что всегда есть возможность найти несколько экспертов с равным набором регалий, которые определят противоположное − это и есть факт неверифицируемости. Особенно это касается провинциальных учёных при условии низкого уровня ответственности − например, в интервью для СМИ.

Масштабный эксперимент по этой теме случился на судебном процессе против радикальной религиозной организации «Белое братство» в Киеве в 1994 году. Лидеров экстремистской организации, конечно, осудили − но по законным, правовым статьям, а их нашлось достаточно: незаконная коммерческая деятельность, мошенничество, присвоение чужого имущества путём обмана и т.п.

Но обвинению так и не удалось доказать факт «психологического насилия». Для судей и прокуроров такого преступления не существует, поскольку такого словосочетания нет в текстах Законов. В качестве экспертов по психологии были приглашены учёные с мировыми именами, весь процесс был гласным и широко освещался СМИ. Возможно, в этом и была ошибка обвинения. Может быть, и нашлись бы профессора провинциальных вузов, да и судьи, которые келейно сказали бы: «Да, это насилие». Но настоящие учёные, будучи юридически ответственны за свою экспертизу в судебном заседании, да ещё и перед телекамерами, так этого и не сказали.

 

Академик Бим-Бад:

Я встречал словосочетание «психологическое насилие» в текстах, посвящённых природе агрессивности, насилия, разрушительных тенденций человека: Зигмунд Фрейд, Эрих Фромм. Проявления − сарказм, оскорбления, ругань, унижение, злостный обман. В такой трактовке оценка психологического насилия целиком зависит от ситуации, контекста, гипертекста. Есть особые случаи, когда психологическое насилие спасительно для того, к кому оно применяется. А есть − когда оно корыстно, жестоко, преступно.

О существовании научно обоснованных процедур определения наличия «психологического насилия» мне ничего не известно. Если бы меня пригласили экспертом, то я бы руководствовался здравым смыслом и оценкой контекста, выступая скорее не как учёный, а как гражданин и человек, обладающий знаниями и житейским опытом. В случае коллегиальной экспертизы прогноз на совпадение моего мнения с мнением уважаемых мной коллег крайне неблагоприятный.

Каждый эксперт исходит из своего мироотношения и отталкивается от своего опыта. Поэтому, строго говоря, научной такую экспертизу назвать нельзя. Может быть, общественной...

В настоящее время ярлык «психологическое насилие» в отношении неформалов применяется чаще всего соперниками и конкурентами − другими неформалами, и редко используется чиновниками, которые в большинстве своём юридически грамотны.

 

Клеветнические обвинения в сектантстве

В интервью с Лансом − Алексеем Кулаковым (глава «Мы играем в жизнь») описан сложный промежуточный случай, когда клуб и всё региональное общественное движение публично назвали сатанистами. Теоретически правовая защита (включая судебную) возможна, так как сатанисты − реально существующие религиозные организации, их культ имеет верифицируемые признаки (объект веры, символы, ритуалы и т.п.), и можно было бы доказать, что клуб не является подразделением такой организации и не исповедует этот культ. Однако это чрезвычайно сложно − ведь подавляющее большинство чиновников не читают справочников по религиоведению.

 

Лев Сигал, эксперт-политолог и правовед, Москва: 

Защита репутации юридических лиц (общественных организаций) в области некоммерческой деятельности на практике представляет огромную трудность, она нетипична для некоммерческого сектора нашего слаборазвитого гражданского общества. Если бы речь шла о национальных или религиозных группах, всё было бы значительно проще. Здесь как раз вступают в силу изъятия из принципа свободы мнений, предусмотренные статьями 13 и 29 Конституции РФ.

Религиозная группа может добиваться от прокуратуры публичного уголовного преследования своих оппонентов по обвинению в возбуждении ненависти и вражды по признаку отношения к религии (статья 282 УК РФ). Однако мы имеем дело со случаем, когда нерелигиозная группа обвинена в религиозности. Но в силу своей фактической нерелигиозности она лишена возможностей правовой защиты.

Тем не менее, Ланс описывает, как движение преодолело этот правовой нонсенс с помощью гласности и общественного мнения.

Получающий всё большее распространение клёветнический ярлык «тоталитарная секта» тоже отсутствует в правовом поле.

 

Что такое секта?

Это слово употребляется в языке в двух значениях, одно из которых соответствует научному. Второе, употребляемое в быту, но не в науке, имеет значение метафорическое с негативным оттенком, выступая как ярлык, ругательство, инвектива, чёрная метка, оскорбление. Никакого отношения к научному смыслу инвектива не имеет. Если человека обозвали козлом, то ему не поможет определитель животных, предъявление отсутствия рогов и хвоста. Он или козёл и есть, или − по морде! Безнаказанно клеймить может только тот, кто сильнее. Потому весь этот разговор размещён в главе об отношениях с властями.

 

Академик Бим-Бад: Этимология слова «секта» − группа, фракция, организованное религиозное объединение, направление действия, образ жизни, следовать, преследовать (лат. и англо-франц.). Общеупотребительный современный смысл слова «секта»: небольшая религиозная группа, являющаяся ответвлением установленной религии или деноминации.

Многие религии начинались как секты. Один из наиболее известных примеров − назареи − реформаторское течение внутри иудаизма, первые иудействующие христиане. Другой пример − мормоны. Секты могут рассматриваться как нормальный механизм, по которому появляются новые религиозные движения. Большинство сект быстро исчезает; другие живут дольше; а некоторые развиваются, растут и становятся новым общепринятым религиозным движением и по праву носят название деноминации. Для ряда людей в слове «секта» остаётся негативная коннотация. Во избежание путаницы рекомендуется не употреблять слово «секта» вне исторического контекста. Со всех точек зрения лучше говорить о группе верующих людей как о новом религиозном движении или называть её так, как она сама себя называет.

Что такое «тоталитарная секта», я не знаю. Контент-анализ современного словоупотребления позволяет предположить, что под этим словосочетанием понимаются религиозные фанатики, экстремисты, разрушители и завоеватели. Академические формулировки мне неизвестны. Богословие же (теология) для меня есть колоссальный пласт культуры, гигантская традиция раздумий над проблемой Бога и религиозной веры. Теология − область тонкой и сложной культуры религиозной мысли, но она никогда не была и не есть наука. Законодательство и право, обязательные для граждан всех конфессий, строятся на научной основе, и все академические источники отсылают нас в вопросе о сектах (с любыми прилагательными) к правовому понятию «религиозная организация».

 

Теология не формирует правовых понятий. Но раз уж мы говорим про все виды властей, то не следует забывать о том, что де-факто в русскоязычном культурном пространстве существует правящая церковь − православная. Все мы, включая неверующих, атеистов, протестантов и множество других в многоконфессиональной России, знаем, что православная религия является этнообразующей для русского народа, страны, государства, занимает особое место в истории, и в настоящее время РПЦ − самая массовая религиозная организация в России, Белоруссии и на Украине.

Наши исследования показывают, что конфессиональный состав членов неформальных сообществ в среднем такой же, как у населения региона[14]. Если не среди ядра, то среди актива или ауры любого клуба наверняка найдётся несколько православных. Само их заявление: «Я, член этого клуба, знаю, что там происходит, − православный, а не какой-то там сектант!» − звучит сильно и может быть весомым аргументом − свидетельством, как в разговоре с чиновником, так и в СМИ.

 

Светлана Алексеенко, г. Киев, воцерковлённая православная, лауреат КСП-шного сообщества «Второй канал», которому выдвигались обвинения в том, что он является тоталитарной сектой. Для меня это чушь собачья. «Второй канал» − отдушина. Значит, для души. Участвую и в других неформальных сообществах. Иногда бываю на «Вертикали» − это киевская молодёжная тусовка, очень разношёрстная, некоторые считают себя бардами, некоторые панками, хипами, все называют себя андерграундом... Мне кажется, что этот человек, который называет человеческие сообщества сектами, просто маловер. Только от маловерия мы боимся влияния сект и склонны всё считать сектами. Или он ничего не знает о фестивале, не был там и грешит злословием. А если он там был, то как же он не видел, что многие участники фестиваля − православные? Недавно меня пригласили на фестиваль Православной авторской песни... (23).

 

Борис Херсонский, зав. кафедрой медицинской психологии Одесского университета, воцерковлённый православный: Что есть секта и что есть тоталитарная секта? Это нелёгкие вопросы. Ответы меня просили давать с точки зрения психолога... Но как у психолога у меня нет точки зрения на эти вопросы.

Секта − это внешнее определение. Изнутри все религиозные организации осознают себя Церковью, а другие религиозные организации считают сектами (отделёнными). В принципе, свидетелей Иеговы и мормонов относят к «культам», подчёркивая, что эти сообщества стоят вне христианства (сами они, конечно, так не считают). Даже баптисты разных толков называют друг друга сектами!

Объективные критерии здесь зависят, пожалуй, от двух факторов: от размера церкви и её радикализма. Под сектами практически понимаются небольшие, сплочённые группы, имеющие достаточно строгую внутреннюю дисциплину и в значительной степени отделённые (секта, секция) от жизни общества. Неприятие мира и убеждение, что мир лежит во зле и катится к гибели, характерно для всех церквей, но практическая изоляция от мира у больших, рыхлых, номинальных общин, конечно, не такова, как у новой небольшой религиозной организации. Попав под социальный пресс, церковь становится «сектой», при религиозной свободе грани стираются.

Тоталитарна любая Церковь! Ибо Господь есть Господь для всех (тотум) и во всём (опять же, тотум). И католицизм, и православие в определённый исторический период были тоталитарными и в практическом отношении (например, преследование старообрядцев и сектантов в царской России). Другой разговор что, лишившись опоры на светскую власть, церкви не имеют практической возможности осуществлять тотальный контроль над сознанием верующих. В современном Православии контроль над сознанием прихожанина почти нулевой. Об этом приходится иногда пожалеть − по многим причинам. Но, скажем, православный фундаменталист будет жить «по благословению» − т.е. по указанию духовника, за которым стоит Церковь. Церковь, где власть ослабевает, распадается, превращаясь, то ли в политизированный институт, то ли в «бюро ритуальных услуг». Это в той или иной степени касается и современного Православия.

Скажу, быть может, и вовсе еретическую вещь: тоталитарная секта − это нормальный начальный этап становления религиозной организации.

Практически сегодня тоталитарной сектой является группа людей, поклоняющаяся не Богу, а лидеру, если угодно, обожествлённому лидеру, группа, сплочённая настолько, что община и лидер контролируют все сферы жизни общины. В идеале члены общины совершенно бесправны и полностью лишены собственности. (Но так было в ранней христианской церкви − смотрите Деяния Св. Апостолов…) Некто Казанова (он, правда, слабый авторитет в области богословия), объясняя различия между католицизмом и православием, называет обе церкви сектами (24).

Существует богословская процедура определения тоталитарной секты, одобренная международным семинаром христианских церквей, в котором принимали участие представители 19 конфессий и течений православия, католичества и протестантства. Автор процедуры Александр Дворкин − профессор богословия, один из главных авторитетов православной науки по вопросам сектоведения, возглавляет Информационно-консультационный центр св. Иринея Лионского[15]. В сети есть текст (25), его можно распечатать (всего десяток страниц) и предъявить чиновнику. Не забудьте распечатать первую страницу сайта, где висит благословение Патриарха всея Руси Алексия II. На том же сайте есть список тоталитарных сект, в котором нет неформалов.

Однако к этому методу следует относиться осторожно. Список противоречив, некоторые его пункты вступают в противоречие с процедурой, например, там есть не только религиозные организации, но и коммерческие фирмы, что свидетельствует о тенденции к размыванию определённости понятия, потере верифицируемости.

 

Яков Подольный: По поводу того, что такое вообще секта − это филология, а я психиатр, но всё же скажу. Кто-то, может, по-своему прав, произнося фразы типа «большевики до 17 года были маленькой сектой в социал-демократическом движении». Но я предпочитаю называть сектой группу людей, связанных религиозной деятельностью, не признанных государством либо господствующей церковью. К «сектоведу» Дворкину я отношусь без уважения, потому что он приписывает психологические манипуляции исключительно сектам, в то время как они свойственны всем религиям.

 

Тенденции сектоведения неоднозначно воспринимают и многие деятели Церкви. Так, под первым вариантом списка 1994 года подписалось 33 епархии РПЦ (26), под вариантом 2002 года уже 12 епархий (27), дальше прямых данных нет, но, судя по косвенным данным, их число уменьшается.

В самом участии церкви в политике нет ничего странного для тех, кто знаком с историей России. Для темы нашей книги необходимо учитывать несколько обстоятельств текущего момента и, главное − возможность их изменения.

На сей момент (зима 2008 г.)  ни одно из упомянутых в этой книге неформальных сообществ не числится в списке сект РПЦ и, тем более, не запрещено Законом. Но если какие-то неформалы станут неугодны властям, то могут и появиться в «чёрных списках».

Сила неформалов − в их децентрализованности, сетевой структуре связей. Напомним, что огромные всплески активности и массовости неформалов приходились на 50-е-80-е годы − период, когда сила центральной власти была неизмеримо больше, чем сейчас, и в ближайшие десятилетия при нынешнем экономическом и технологическом базисе не может быть достигнута. Мы рекомендуем решать вопросы с властями (в частности, церковной) на региональном, местном, индивидуальном уровне, строить отношения на местах, по возможности не ссылаясь на изменчивых авторитетов федерального центра. Гораздо больше надежды на здравый смысл: народа, наших верующих друзей и местных священников. Для каждого верующего Церковью является исповедующий и причащающий его священник. Для неверующих Церковью могут являться их верующие друзья − это нормальная человеческая позиция, нравственная и гражданская.

 

Хризоcтом (в миру Владимир), православный монах Свято-Ильинского мужского монастыря (УПЦ Московского патриархата), иеродиакон. Владимиру 23 года, он закончил Духовную Семинарию, учится в Духовной Академии.

− Я начал заниматься реконструкцией и ролевыми играми, будучи ещё студентом семинарии. Рассматривал я всё это через призму Православия и со своей точки зрения − как это соотносится с моими идеалами.

Естественно, мои духовные наставники об этом знали. Я тогда ещё не принял сан, но, будучи воцерковлённым православным, пришёл к своему духовнику, сказал, что буду вести такой образ жизни, и испросил благословения. Духовник сказал: «Да, пожалуйста, я разрешаю, главное, чтобы твой разум не мутился, чтобы эти занятия не занимали главенствующее место, а были толчком к твоему развитию». Так оно и случилось.

В каждом человеке, в особенности же − в неформале, живёт дух естествоиспытателя, который стремится познавать, узнать новое, всё время к чему-то стремится. Это люди, которые в наше время − редкость. Хотя они очень молоды, но они − вымирающее поколение романтиков − взыскующих понять! Неформал не пытается собрать вокруг себя очень много материальных благ, и в этом есть какой-то момент аскезы.

Религия игре не помеха. Верующий актёр может изображать на сцене кого угодно, кроме Христа. Ролевая игра в этом смысле − вид самодеятельного театра. Играть отрицательных персонажей можно, в том числе тёмных. Познание естественных сил, познание естественной природы и общение с людьми ещё больше убеждает человека в том, что Творец всемогущ.

Что посоветовать тем ребятам из Сибири, которых пресса клеветнически обвиняла в сектантстве? Бороться! Вести в СМИ разъяснительную работу, рассказывать людям, что на самом деле происходит. Они могут получить помощь и у Церкви. Наверное, среди этих ребят есть православные, они могут обратиться за советом, за духовной беседой к своему священнику. Назвать ролевиков или других неформалов сектантами или, тем более, сатанистами мог только малограмотный журналист, но не клирик с духовным образованием.

Секта − очень обобщённое понятие. Научное богословское определение, которое дают в семинарии, по сути, совпадает со светскими академическими словарями и энциклопедиями − они это и заимствуют у богословов. У Александра Дворкина есть два определения: «секта» и «тоталитарная секта». В бытовом языке на сегодняшний день сектой можно назвать некоторые идеологизированные коммерческие организации. Тоталитарная секта − это гипертрофированная коммерческая организация, которая настолько привязывает людей, что не даёт возможности выхода. Она основывается на религии за счёт того, что на почве религии легче человека привязать к себе, потому что любой человек искони в душе религиозен. Все неформальные сообщества − некоммерческие по определению, но я не встречал на сегодняшний день ни одной некоммерческой секты.

Неформал − это Человек Свободный. Он сейчас убеждён в том или ином − он это делает. Через пять минут он в чём-либо не убеждён, и он этого уже не будет делать, как его ни заставляй. Внутренняя свобода личности и лёгкость выхода из сообщества − это и есть то, что отличает неформалов от других людей, в том числе и ОЧЕНЬ отдаляет от сект − это противоположные полюса социального мира.

Александр Дворкин приезжал читать лекции к нам в семинарию, у нас была возможность с ним общаться, и мы ему задавали самые разные вопросы. Я его прямо спрашивал про неформалов вообще, конкретно про ролевиков, толкиенистов, реконструкторов. Дворкин сказал, что это миролюбивые люди, которые не являются сектантами, что неформальные движения − это нормально.

Любое неформальное движение − это ответ времени. Нет, я не читал Тойнби и впервые слышу это имя. Я сам к этому пришёл. Духовный вакуум, который был при коммунизме, сказался на том, что люди сейчас не знают, куда идти. Неформальные движения − движения тех, кто ищет, − будут развиваться в противовес бездуховности! Каждый человек ищет Бога по-своему. Один его находит в разуме, другой в какой-то естественной среде. В ролевых играх и исторической реконструкции люди видят естественные силы и корни, упирающиеся в древность, в нашу историю. С неформалом проще разговаривать, чем с рядовым человеком на улице. Ты ему говоришь, что есть Христос − он это уже знает. Они уже текут по этой реке, и, я уверен, что они своим путём придут к Богу.

 

Мы не имеем возможности упоминать в книге все многочисленные русскоязычные религии и конфессии, но раз мы уделяем больше внимания самым массовым неформальным сообществам, естественно следовать тому же принципу. Евангельские христиане-баптисты[16] − вторая по массовости после православия христианская конфессия (например, в Белоруссии баптистов ненамного меньше, чем православных). Не только в быту, но и на молитвенных собраниях евангельских баптистов можно увидеть бородатых молодых людей, поющих вполне КСП-шные по жанру, но религиозные по содержанию песни. Рок-группа при общине евангелистов − достаточно распространённое явление. Чаще всего рок-группа поёт не в общине, а на выезде, на евангелизациях, фестивалях, записывает диски, которые пользуются популярностью.

 

Олег Шайкевич, один из лидеров молодёжного движения ЕХБ Украины: Церковь не вмешивается в личную жизнь членов церкви. Наша молодёжь живёт, кроме церковной, и в мире, в котором есть свои вкусы, предпочтения. Каждый имеет на это право. Главное, чтобы в этом не было греха − т.е. не противоречило Библии.

Участие в неформальных движениях − это нормально, и среди неформалов немало протестантов. Я знаю много наших любителей различных жанров рок-музыки, в том числе тяжёлой музыки. Толкиенисты иногда даже приходят на молитвенные собрания с тренировок, не успев переодеться. Есть молодые, которые постоянно, в том числе и на молитвах, носят определённый стиль одежды, например, длинные волосы, фенечки, рваные джинсы − типа хиппи. Таких иногда называют неформалами, но это не обидное слово. К ним относятся как к людям, которые имеют право на личную индивидуальность. Идея свободы личности лежала в основе Реформации.

Про Центр Иринея Лионского и Дворкина я впервые слышу. У нас нет ни Папы, ни Патриарха. Есть строгие общины, в которых нельзя приходить на собрания в неподобающем виде. Таких немного, и это решение самой общины. Каждая община индивидуально принимает отношение к неформалам, одежде, и понятия «неформал» и «правильная одежда» в каждой общине относительны. Библейские общины утверждены на принципе свободы, как говорил Апостол Павел: «Всё мне позволительно, но не всё полезно; всё мне позволительно, но ничто не должно обладать мною» (1 Кор.6:12).

Интересный штрих для книги о молодёжи. Олег занимает один из руководящих постов в церковной организации, но не священник, не рукоположен в сан по единственной причине: молод и пока не женат. Рассказывая об этом, Олег ссылается на Евангелие: «В Новом завете Апостол Павел о вопросе рукоположения пишет: «Но епископ должен быть непорочен, одной жены муж, трезв, целомудрен, благочинен, честен, страннолюбив, учителен» (1 Тим.3:2).

 

Напоследок весёлый, но действенный совет. Воцерковлённый неформал должен прийти к чиновнику или журналисту-клёветнику, осенить его трижды крестным знамением и с удовольствием посмотреть, как он сгинет, оставив запах серы.

 

Псевдорелигиозные отношения в неформальных сообществах: самоконтроль против перерождения

 

Ярлыки ярлыками, но практически все церкви когда-то были неформальными сообществами. Неформальной группой в период зарождения было и христианство. Апостолы вокруг Христа представляли собой «замкнутую группу людей», которая «противопоставляла себя» иудейским ортодоксам-фарисеям, то есть «представителям официальной церкви» того времени в том регионе. Налицо «культ вождя» (то есть Христа), «безоговорочное подчинение рядовых членов руководству организации» (всё тому же Иисусу), «строгое соблюдение предписанных норм и установок, претензии на исключительность собственных доктрин, настроения избранничества, стремление к нравственному самосовершенствованию, равенство всех членов группы» (Иисус постоянно это подчёркивал, но при этом оставался вождём), «отрицание института священства» (священство появилось в христианстве много позже). Даже о «психологическом давлении» говорить можно, например, случай, когда Иисус сказал Петру, что не успеют петухи пропеть три раза, как он трижды отречётся от учителя. Не поверить Иисусу нельзя (ибо маловерие осуждается), предавать − тоже. В итоге, говоря языком нынешней психологии, − стрессовое состояние.  Современными психологами и сектоведами Иисус Христос с апостолами вполне мог бы сейчас быть обвинён в тоталитарном сектантстве, что только подчёркивает расплывчатость данного понятия.

Но в то же время в нашей современности действуют «Белое братство» и «Аум Синрикё» − реально существующие и опасные религиозные организации, причём новые: всего пару десятилетий назад они ещё были неформальными группами. Значит, такая трансформация, хотя и чрезвычайно редка, но в принципе возможна.

У серьёзных успешных неформалов существует строгий самоконтроль, иначе они бы не были успешными. Самоконтроль необходим в отношении всех опасностей перерождений, как спаивания (алкоголя) и старчивания (наркотиков), так и псевдорелигиозных отношений − «сектантства».

 

Мы предлагаем несколько своих рекомендаций самоконтроля и ранней самодиагностики этой опасности.

В сектах строгая информационная иерархия. Есть уровни посвящения. И если ты на нижней ступени, ты НИКОГДА не узнаешь, что происходит на верхней, даже если будешь интересоваться и специально спрашивать. Обычно на следующем уровне выясняется, что на самом деле смыслы существования организации совершенно иные, чем это представлялось на нижних ступеньках. Смыслы меняются с каждой ступенью.

- Секта стремится погрузить неофита в себя полностью, без остатка времени и энергии на что-то ещё. Она рубит внешние контакты.

- Выйти из секты тяжело. За тобой ходят, преследуют, запугивают (вплоть до смертельных угроз) − для удержания и контроля.

Напомним, что одним из системообразующих признаков неформальных сообществ мы считаем полную свободу выхода. Это даже отличие неформальных групп от формальных. Хотя в свободном обществе человек может сменить работу − уйти из формальной группы, но всё же это связано с какими-то материальными стимулами. Свобода − не бинарное понятие «есть-нет», её может быть больше или меньше, бывают степени свободы. Неформалы более свободны, чем «формалы».

Больший риск сползти в псевдосектантские отношения имеют группы, которые не осознают необходимость борьбы с явлением клубной ревности. То же можно отнести и к любителям ранжировать информацию по уровню посвящения. Предпочтительно выступать всегда «с открытым забралом».

Если руководители неформальных объединений осознают этот минимальный набор черт, то достаточно принять и жёстко выполнять нехитрый свод правил, чтобы полностью обезопасить себя от нежелательного перерождения. В подавляющем большинстве неформальных сообществ эти правила выполняются сами собой, автоматически. Но всё-таки напомнить нелишне.

- Информация не скрывается, особенно если новичок задаёт прямой вопрос, пусть он даже и неудобен для лидера группы.

- Контакты вовне приветствуются (с другими клубами, средами и т.д.), кроме тех случаев, когда подобные контакты являются оправданием безответственности. Например, человек не пришёл, когда его ждали, а он обещал и брал ответственность за некое действие, и теперь оправдывается тем, что был в другом клубе. В этом случае есть претензии, но не к другому клубу, а к человеку: он подвёл, оказался необязательным. Он в это время мог и лежать дома на диване − претензий к дивану не предъявляется.

- Процедура выхода из сообщества должна быть разработана и НИКОГДА не затягиваться.

 

В детском коммунарском «Клубе маленьких фонарщиков» (Краснодарский край) и связанных с ним кругах и системах детских клубов из разных городов тогда ещё СССР был общий закон: «Я хочу домой». Клубы часто ездили по стране друг к другу в гости, ходили в туристские походы. Где бы ни находилась в данный момент группа, пусть далеко в горах, ребёнка, который заявил любому из педагогов эту нормативную фразу, отправляли домой. Педагоги не имели права уговаривать ребёнка остаться. Все дети и родители заранее были осведомлены о законах клуба и об этом − в первую очередь. Из дальних мест отправляли, естественно, с сопровождающим − взрослым и сдавали на руки родителям. Как бы это ни было технически трудно, но маршрут ухода начинался не более чем через сутки после заявления в походе (в городе, конечно, быстрее − через пару часов). Для этих случаев (а они реально бывали) приходилось содержать дополнительный штат, тратить заметные дополнительные средства на проезд. Однако это всегда делалось − исключительно из идеологических соображений!

 

 

Проблемы отношений с властями и отношений с соседними клубами взаимосвязаны и пересекаются. Во многих случаях враждебные действия властей взаимосвязаны с действиями соперников. Принцип уклонения от конфликта и желательности сотрудничества относится к властям так же, как и к другим неформалам. Генеральный метод борьбы против навешивания ярлыков и чёрных меток, в частности, клёветнических обвинений в сектантстве и психологическом насилии, − профилактика, создание положительного образа клуба в общественном мнении через СМИ. Для преодоления реально существующих опасностей перерождения − алкоголя, наркотиков, псевдорелигиозных отношений, экстремизма и других требуется строгий самоконтроль и соблюдение ряда правил, главными из которых являются возможность свободного выхода из сообщества и информационная открытость.

 

Лестница странников

Предыстория

Странные люди с интересными идеями появлялись в начале 90-х в сообществе инновационной педагогики. Их выношенные годами идеи лежали «в столах», так как пробиться через академические заслоны официальной науки было непросто. И вот они почувствовали, что их время настало. Казалось, что начался пересмотр всей системы образования, стали востребованы новые подходы и взгляды − и ждавшие этого годами воспарили. Среди моря халтуры и идиотизма, обрушившегося на нас со всех сторон в то время, некоторые идеи действительно стоили того, чтобы на них обратили внимание.

Одна из них, под названием «Лестницы Странников», прижилась, так как оказалась очень удобной для использования в нашей педагогической практике. Автора её никто уже и не помнит. Приходил в одну из Точек потоков некий человек и читал лекцию, а мы задавали ему коварные вопросы. Человека мы потом уже не нашли, говорят, что он эмигрировал. Может быть.

Теперь трудно даже сказать, в чистом виде мы излагаем его концепцию или в своей переработке. Но так ли это важно? Она зажила своей жизнью, терминология разошлась по среде педагогов, самодеятельных социологов и социотехников − лидеров неформальных объединений.

 

Концепция

Каждые три года в мышлении человека образуются некие доминанты, которые становятся в центр его восприятия действительности. Мышление по ряду своих характеристик напрямую зависит от этих доминант. Осваивая новый стиль мышления, человек переходит к следующей ступени, которая закономерно вытекает из предыдущей. Новая ступень задаёт новые рамки картины мира, формирует мышление − и так далее, до некоего рубежа.

При нормальном развитии сдвиг «по Лестнице» осуществляется каждые три года, в период от рождения до 24 лет. Некоторые из педагогов, правда, оспаривают этот тезис, утверждая: к следующей ступени человек переходит, только освоив предыдущую ступень, и это напрямую не зависит от возраста.

Пояснение, или Почему данная тема важна для рассмотрения

Для нас чрезвычайно важно, что независимо от авторов «Лестницы Странников» неформальная практика установила типичное время жизни клуба (или цикл его развития до кризиса) примерно такое же − 3,5 года. (Из них несколько месяцев уходит на процесс «бунта стариков», конфликты и разборки, так что реальные цифры практически совпадают.)

В любом коннективе эволюционным путём устанавливается определённая сетка ролей: лидер, энтузиасты, ведомые, старейшины и т.д. Каждый занимает нишу, соответствующую уровню его развития как вообще, так и с точки зрения освоения деятельности. Стабильность этих ролей детерминирует стабильность группы. Если предположить, что каждые три года формируются новые структуры в мышлении молодого человека, и он склонен по-другому смотреть на вещи и перестраивать характер взаимоотношений с окружением, если каждые три года происходит следующий шаг в развитии, и люди поднимаются по ступеньке «Лестницы», − то, естественно, они выбирают другие роли в группе, а старые часто оказываются неприемлемыми. Конечно, есть какие-то факторы, задающие консервативность в поведении, например, берновские сценарии[17]. Но всё равно, изменение ситуации становится столь значительным, что старые связи разрушаются, происходит кризис, эффективность работы группы падает. Возникает вероятность появления новых лидеров.

Пользуясь гипотезой «Лестницы Странников», лидер неформальной группы или педагог получает новый инструмент для прогнозирования, повышения эффективности группы и взращивания новых молодёжных групп. «Лестница Странников» помогает нам разобраться в нюансах молодёжных субкультур. Подростковые клубы и студенческие − не одно и то же. Да и подростковые, до 13-14 лет, с 14 до 17 − не одно и то же с точки зрения особенностей поведения. Мы рассматриваем то, что важно учитывать при создании новых клубов, как в рамках существующего движения, так и при синтезе принципиального нового.

Наконец, это помогает работать и со взрослыми людьми, например, с менеджерами движения, с педагогическим коллективом, использующим неформальную педагогику. Необходимо на разных этапах освоения деятельности задавать и учитывать разную культуру, обладающую определёнными свойствами.

 

0-3. Предмет

Первым в этом ряду стоит предметное освоение мира. Пик его приходится на начало жизни до трёх лет. Ребёнок осваивает мир, находящийся вокруг него, через освоение окружающих предметов. Он пробует их на ощупь, на вкус, на вес. Он осваивает цвета предметов, их яркость или тусклость и т.д. Ребёнок изучает вещь. Потом бросает её, переходя к следующей. Какие-то из вещей становятся любимыми, какие-то нет. (Но это вопросы из другой области знания.)  Знаковое слово данного этапа − «ПРЕДМЕТ».

В принципе, в этом утверждении нет ничего нового. Ещё Эльконин[18], работы которого изучаются в большинстве педагогических и психологических вузов страны, утверждал то же. Правда, на первые полгода-год жизни он выделял как ведущую деятельность − общение ребёнка с матерью (или её аналогом, т.е. с тем, кто за ним ухаживает). Потом действительно шла деятельность предметного освоения, потом игровая деятельность, потом учебная (она приходилась на начальные классы, когда ребёнок часто достаточно охотно учится). Затем − социально значимая деятельность (она ложилась на сложный подростковый возраст, когда интерес к учёбе нередко падал, зато начинались «подростковые похождения»); и деятельность профессионально ориентированная (старшие классы и студенчество).

Таким образом, в начале «Лестница Странников» фактически совпадает с теорией Эльконина.

 

3-6. Пространство

Второй этап в формировании мышления человека (период от 3 до 6 лет) открывается при освоении ПРОСТРАНСТВА, в котором находятся предметы. Освоив то, что, собственно, существует в этом мире, человек начинает осваивать, как эти предметы расположены относительно друг друга. Это становится наиболее значимым и определяет соответствующий набор деятельностей.

Вот собака − она обычно сидит под столом, а не на столе, или в будке, а не на дереве. А вот стул − на нём сидят люди, и его тоже, как правило, задвигают за стол. Ребёнок любит изображать предмет, имитируя его свойства и помещая его в соответствующую часть пространства. Отсюда − игра как ведущая деятельность, выделенная Элькониным. Например, ребёнок играет в собачку: лает из-под стола. При этом старая деятельность − предметная, не исчезает полностью, а лишь отодвигается на второй план. Мы имеем дело с суперпозицией, наложением одного на другое. (Здесь зарождается и третий этап, задавая новые мотивы в поведении, но ведущими они станут только на следующем этапе.)

С пространственным освоением связаны такие явления как боязнь темноты или замкнутых пространств (часто дети боятся спать с закрытой дверью − потом это проходит). И то, и другое ограничивает видимое пространство. По той же причине дети совершают свои детские подвиги, выбегая в неизведанное пространство: обежать дом, выбежав за пределы двора; залезть в какое-то немыслимое место и т.д.

 

6-9. Последовательность (действие)

 

Третьим этапом является освоение некой динамики изменения положения предмета в пространстве. Становится понятно, что предметы как-то двигаются в пространстве. Это и осваивается мышлением. ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТЬ − знаковое слово периода, длящегося с 6 до 9 лет.

Ребёнок играет в песочнице: двигает игрушечным самосвалом по туннелям и мостам, предварительно созданным им в песке. Движение автомобиля − в этом кайф. Играет в индейцев: «охотится» в зарослях с копьём. Играет с куклой в дочки-матери. Куклу пеленают, выводят на прогулку, кормят и т.д.

Ребёнку для такой игры не нужны соучастники. Наоборот, они могут помешать выполнять осваиваемую последовательность. Поэтому смотреть на его действа допускается, а иногда и приветствуется (здесь проявляется уже оформление мотивационной структуры, в частности, мотива самоутверждения), но вмешиваться − нет.

Однажды дети старшей группы детского сада играли в пожарников. Одни стояли и держали в руках палки, изображающие пожарные шланги, − «тушили огонь». Другой геройски полез спасать куклу. Когда кукла была спасена, он сказал: «Всё − огонь потух!» и развернулся. Но остальные с энтузиазмом продолжали тушить «пламя»: они играли в разные сюжеты, и их никак не устраивало, что «огонь потух». Спасатель обиделся: «Вы чего? Огонь погас, я говорю!» Остальные отмахивались: отстань!

В специально устроенных для проверки гипотезы педагогических ролевых играх для детей дошкольного возраста большинство детей не могли уловить весь ход событий и взаимовлияния одних сюжетных линий на другие. Это улавливали единицы. Большинство играло «само в себя», не особенно обращая внимания на остальные сюжеты игры. Только единицы, улавливающие всю картину в целом − старшие (не всегда по возрасту) дети − иногда начинали верховодить, у них начинало вызревать мышление следующих этапов.

«Проба запретов» − явление, хорошо известное педагогам, работающим с этой возрастной группой. Взрослый говорит: не перешагивай через эту линию, не суй сюда пальцы. И уходит. Ребёнок же, посмотрев на линию или миску с тестом, делает как раз то, что запрещалось. Потом больше нарушений нет. Ребёнку для того, чтобы понять действие, надо его совершить;  это хорошо укладывается в логику «Лестницы Странников».

 

9-12. Общение (взаимодействие)

 

Следующий этап связан с взаимовлиянием последовательностей друг на друга, взаимодействием. Человеку становится понятно, что в мире существует множество последовательностей, существующих параллельно друг другу, и время от времени они пересекаются, влияя друг на друга. Это точка пересечения и ставится в центр внимания.

Резко возрастает роль контакта, общения. Слово «ОБЩЕНИЕ» часто полагают знаковым для периода 9-12 лет, и далее, в 12-15, оно сохраняет своё большое значение. У родителей и учителей вызывают беспокойство дети, у которых в этом возрасте обнаруживаются проблемы с коммуникабельностью.

Общение − это следствие зоны пересечения. Если раньше общение часто было непродуктивным, то сейчас оно становится очень важным. Начинается эра групповой, контактной игры: настолки, войнушки, казаки-разбойники, салочки и т.д.  Но эффект «пожарников» ещё слишком силён. Со временем, к 13-15 годам, слушать начинают больше, ценность рассказа другого возрастает, − вследствие снижения значимости этого этапа. (если нет застревания − инфантильности.)

Принимать сюжетообразующие решения, влиять на ситуацию в точках её бифуркации − это уже характеристики следующего этапа. К 12 (и в особенности к 15) годам он набирает силу и становится ведущим, и потому дети, наиболее быстро идущие вперёд, выделяются из общего ряда, захватывая лидерство в группах. Они становятся способными руководить, направляя толпу остальных.

Понятно, что чем старше «руководитель», тем легче ему удаётся это руководство, так как младшие «руководители» часто сами склонны «сваливаться» в фон и забывать о сюжете, сливаясь с фоновой толпой. Таким образом, дети сами по себе часто не могут определить тип контактной деятельности − это не их этап. Им нужен заводила, и они рады появлению подобного «руководителя», с ним интересней живётся. Среди мальчишек может стать лидером и девчонка, бойкая на заводящие идеи. Ребята в возрасте 9-12 лет легко воспринимают и привязываются к старшему вожатому, командиру отряда, обладающему подобными качествами.

Таким образом, виды внимания, требующиеся младшим детям и подросткам, очень разные. Младшим важна ласка, плюс внимание к собственной последовательности, жажда иметь слушателя, жажда внимания как таковая. Подросткам же нужны «зажигатели» их затей, а это часто совсем иной психотип.

 

12-15. Поступок

 

Знаковое слово следующего этапа − «ПОСТУПОК». С точки зрения освоения действительности происходит следующее. Если раньше рассматривались предметы и их динамика-движение в пространстве, столкновение друг с другом, то теперь в центре внимания вопрос: что было причиной первоначального движения?

Камень падает в воду, и по воде начинают расходиться круги. Если раньше в центре внимания человека были эти круги, а откуда они взялись − было не столь важно, то теперь в центр внимания перемещается камень. Становится интересно быть этим самым «камнем», и деятельность начинает обладать соответствующими характеристиками. Человеку важно, чтобы от него расходились «круги», неважно какие, главное − научиться их вызывать!

Здесь легко скатиться и в асоциальную деятельность, так как восприятие того, что хорошо, что плохо, менее важно по сравнению с вызыванием кругов. Типа: во как забегали − классно! Отсюда и сложный подростковый возраст. Отсюда же и понятие социально-значимой деятельности у Эльконина. На какую «дорожку» встанет подросток, напрямую зависит от среды − педагогов (учителей не в формальном, а в жизненном смысле), в окружении которых он окажется.

Если освоить этот этап возможно в рамках позитивной деятельности, то скатывание в асоциальность не обязательно. Если же нет, то человек может начать поиск реализации своего поступка именно там, так как это гарантированно вызывает бурную реакцию окружающих.

 

15-18. Гипотеза (теория)

 

Ключевое слово следующего этапа − «Гипотеза», а людей этого типа часто называют «теоретиками». Мышление человека переживает трансформацию. Становится понятным, что могут существовать разные причины действия. Не те, привычные, которые осваивались в рамках предыдущего этапа, а совсем другие. И вполне возможно, что вся динамика предметов, которые мы наблюдаем, все явления вызваны совсем другими причинами, чем казалось ранее.

Таким образом, становится возможным сменить всю картину мировосприятия, что становится интересным и новым для мышления и, в свою очередь, оказывается в центре. В этот период человек, если у него достаточно развито абстрактное мышление, склонен увлекаться новыми для себя теориями и гипотезами. Он «тащится», если встречает подобные позиции в рамках дискуссий. Вообще, дискуссионная деятельность для подобного контингента с развитой головой идёт просто на «ура!».

Важный практический и проверенный практикой вывод: старший подросток или студент в этот период способен сменить логику жизни, резко сменить привычную для себя среду. В практике неформальной педагогики это выливается в потерю большей части детского состава на рубеже 14-15 лет; например, это типично для скаутов и «крапивинских» РВО. Наоборот, другие молодёжные движения начинают набирать новых членов как раз в этом возрасте, что было ранее распространено у панков, коммунаров, футбольных фанатов, а сейчас типично для ролевиков, скинхедов и различной политической молодёжки.

На период 17-18 лет приходится смена статуса со школьника (ребёнка) на студента (взрослого), хотя характер деятельности по форме остался тот же − учёба. Но быт и культура меняются существенно.

В принципе смена объединения не обязательна. Возможна простая смена роли в группе: раньше ты смотрел на всё глазами участника, а теперь − глазами организатора. А это − и особый взгляд на мир, и особая среда.

Если у человека абстрактное мышление оказалось не сильно развитым, то наблюдается явление смены культурного поля. Особенно хорошо это прослеживается на музыкальной культуре. Скажем, слушал хард-рок − и вдруг перешёл к экзотическому этно. Как правило, смена культурного поля подразумевает не только смену ведущих понятий, но и смену среды общения. Получается в итоге то же самое, что и у теоретиков, с той лишь разницей, что подобные люди с трудом могут логично описать свои новые жизненные основы − они живут чувствами. Но смена позиции, свойственная этому периоду, также налицо.

Сложности подросткового возраста здесь достигают своего пика. Родители, бывшие учителя и педагоги могут потерять контакт с подростком, так как являются носителями старого культурного поля. Кроме того, ориентация на поступок ещё достаточно сильна, и эту смену логики жизни подросток может обставить серьёзными «выкидонами», стремясь вызвать посильнее «круги на воде». Иногда для родителей и старых друзей это превращается в кошмар. Но случаются и обратные истории: был обыкновенный троечник − и вдруг взялся за ум!

Чем больший выбор различных позитивных сред имеет человек на грани этого периода, тем более вероятна его позитивная трансформация. Именно поэтому педагоги-новаторы ставят вопрос о создании поликультурных сред в сегодняшнем образовательном пространстве, в то время как в прошлом часто доминировала монокультурная среда.

Интересно ещё одно наблюдение. В течение этого периода человек успевает сменить позицию не один раз, а не менее двух, чаще трёх раз. А если больше − это уже редкий случай, связанный с сильными жизненными потрясениями. То есть, если подросток резко сменил среду на некую новую культуру, с большой вероятностью он в ней не останется. В ней он будет находиться от полугода до полутора лет, после чего произойдёт новая смена. Исключение: та самая смена позиции, роли в группе, которая была описана раньше. И далее снова так же.

Но это не означает, что на подобное переключение можно не обращать внимания, мол, само пройдёт − «перебесится», как иногда говорят в этом случае. В возрасте от 15 до 18 лет окончательно оформляется мотивационная структура человека, его набор ценностей. От того, какая деятельность захватит подростка, зависит и то, каким он войдёт в зрелую жизнь, что будет нести с собой. Важно, что отложится в это время в душе.

В последующем цикле, в 18-21 год, эта тема ещё продолжает быть достаточно актуальной, хоть и уступает в доминировании. Данный период оптимален для формирования качеств толерантности личности, о чём стоит помнить педагогам.

Примерно в этом месте начинают наблюдаться расхождения гипотезы «Лестницы Странников» с теорией Эльконина. Фактический материал, которым мы располагаем на сегодняшний день, входит в противоречие с «таблицей Эльконина», во всяком случае, для предмета этой книги − неформальных молодёжных сообществ.

Противоречие просматривается уже в том, что очень многие из неформальных движений носят игровой характер, хотя участвуют в них подростки, старшие классы и студенчество. Игровые характеристики свойственны не только движению ролевиков, хотя то, что именно оно является одним из самых массовых и мощных, − весомый факт. С точки зрения не только дилетантской социотехники, но и некоторых школ академической психологии, игровой характер имеют очень массовые движения скейтбордистов, велосипедистов, флэшмоберов и квестеров (чистая игра, по их же самосознанию), спортсменов-экстремалов, например, парашютистов, прыгающих со зданий, − смертельно рискованная, но игра. Многие течения (а не движения), основным признаком которых является определённый стиль поведения и одежды (например, эмо − театр без сцены и сценария), собственно, являются игрой в персонажа.

В этом возрасте, по Эльконину, ведущая деятельность никак не может быть игровой. Но по факту мы видим обратное.

Гипотеза «Лестницы Странников» устраняет это противоречие. Суть её сводится к тому, что форма деятельности может быть любой; главное — не форма, а то, что происходит, структурируется и образуется в это время в психике и мышлении человека. С этой точки зрения в разные возрастные периоды человек играет совершенно по-разному. Соответственно, извлекаемые из игры смыслы различны постольку, поскольку различается потребностная сфера подростков, старших школьников и студентов.

 

18-21. Парадокс

 

С 18 по 21-й год жизни человек вдруг начинает осознавать, что те различные картины мира, которые он раньше себе представлял и осваивал, которыми увлекался, могут противоречить друг другу. Движение вещей может объясняться совершенно по-разному, и главное − совершенно непонятно, из чего же всё-таки надо исходить. А выводы из них часто являются прямо противоположными. Отсюда и парадокс.

Поведение молодых людей в этот период бывает двух типов: «парадоксал страдающий» и «парадоксал смакующий».

 

Страдающий парадоксал очень переживает сам факт осознания противоречия. «С одной стороны, получается так, а с другой ведь… — переживает он — Что же делать?»

Например (важный для нас случай), если этот молодой человек является педагогом или лидером неформальной группы, то для него типичен такой случай страдательства по парадоксу: «Мы не можем решать за ребёнка, это будет манипуляция. Он должен решить всё сам. Но когда мы его оставляем для этого, то его утаскивает «та самая» компания. Она-то им как раз манипулирует. Это видно. Берёт «на слабо» и т.д. Но ей на это плевать. А что делать нам? Так же активно вмешиваться и вытягивать из этого «болота»? Но это же выбор за него. Так нельзя. Поговорить? Так он этого не понимает. Ничего не делать? Тоже нехорошо...»

В быту страдающий парадоксал становится более пассивным, склонным к рассуждениям или переживаниям. Его часто можно увидеть задумчивым, замкнутым. Нередко он подвержен угрызениям совести и занимается самокопанием. Он весь внутри себя, у него всегда то одно, то другое. Зато если у такого человека развит вкус и навыки, то он легко создаёт интересные произведения искусства (стихи, песни, игры, рассказы, картины), так как противоречивость делает произведения искусства более глубокими. Неформальная педагогика советует в это время заняться творчеством. Тогда такой парадоксал из «непродуктивного» превращается в очень даже продуктивного, яркого и деятельного субъекта. Творческая деятельность оптимально ложится на его потребностное состояние.

Смакующий парадоксал вовсе не грустит. «Смотрите, как прикольно выходит!» − вот его лозунг. Он с шутками и прибаутками раскрывает осознанные противоречия, в его рассказах полно юмора и сатиры. Он смотрит на ситуации как бы извне, ситуации не ранят его, а скорее, забавляют. Это не значит, что он нечувствителен, он просто − другой. Такой парадоксал тоже успешно может заниматься различными видами искусства, но его произведения будут иного жанра. Иногда с такими парадоксалами легко, так как они брызжут оптимизмом, тогда как страдающие парадоксалы несколько пессимистичны. Но иногда с ними становится трудно, так как они не могут остановиться в своём порыве всё поддразнивать и осмеивать, и потому начинают сильно раздражать.

Бывают случаи, когда человек переключается с одного типа на другой: он то смакующий, то страдающий, и наоборот... Иногда это даже вполне управляемо. С такими личностями обычно легче.

Если у человека развито логическое мышление, то в этот период легко увлечься логическими противоречиями вроде известного софизма «Ахиллес и черепаха». Подобные задачки легко найти в курсе математики и физики. Если развито абстрактное, но не логическое мышление, то хорошо «идёт» сюрреализм и различные метафорические произведения.

 

21-24. Синтез

 

На этом этапе человек осваивает рамки применимости прошлых теорий и картин мира. «Это употребимо здесь, но не тут». Парадоксы исчезают, так как с наложением рамок исчезает и зона «наезжания» теорий друг на друга. Появляются мудрость, зрелость. Этап начинается с 21-го года и длится, по идее, до 24-х, но фактически дольше. До этого этапа не все «доплывают». Мышление же осваивает именно это умение всё «разложить по полочкам», ликвидацию противоречий.

 

Расширение концепции

Данные этапы свойственны не только возрастному оформлению, но и вообще освоению любой деятельности как таковой.

Допустим, человек уже взрослый, старше 24-х лет, занялся программированием. Сначала он осваивает круг понятий, это аналогично предметному этапу. Потом он осваивает пространство использования этих понятий: где что уместно называть так, а не иначе. Это пространственный этап. Потом он знакомится с некоторыми логическими цепочками и построениями. Это − последовательность.

Потом начинает понимать, где одни понятия завязаны, аналогичны, параллельны и т.д. другим. Это этап взаимодействия. Далее разрозненные кусочки связываются в единую картину: становится понятно, что и откуда − и что во главе всего, и откуда корни растут. Это этап поступка, и на нём начинается осознанная практическая деятельность с претензией на профессионализм. Претензия это часто обладает чертами, весьма сходными с подростковыми.

Далее идёт освоение альтернативных школ (на простом уровне − языков программирования, хотя «по жизни» всё сложнее) и увлечение ими. Это этап теоретика. Потом − некое замешательство и профессиональный «кризис», когда становится понятным, что все теории «так себе»: это мы переползаем через «парадоксала». И, наконец, синтез − уже истинный профессионализм.

Кстати, если к этому времени человек уже освоил иную сферу деятельности, например, менеджмент или альпинизм, то на этапе синтеза происходит упорядочивание и интеграция и новых, и ранее освоенных понятий. Понимание становится более широким и глубоким, увязывая явления различных сфер между собой.

«Странниками» несколько поэтично названы люди, которые, раз пройдя по этой «лесенке» с рождения до 24 лет, далее делают это снова и снова, осваивая различные области человеческих знаний и деятельностей, и в итоге, синтезируя всё это, создают новое понимание, открытия, области применений и т.д. Отсюда и название всей концепции. Подразумевается, что раз прошедший по цепочке ступенек второй раз двигается уже быстрее − опыт перехода со ступени на ступень усваивается и используется автоматически.

Сразу укажем, что мы, соглашаясь с фактом освоения деятельности по этой цепочке, не считаем убедительным первоначальный обрыв её на 24 годах. Может быть, авторов концепции «Лестницы Странников» просто не хватило на дальнейший анализ.

На основе теории неплохо описываются личностные кризисы на ранних стадиях жизни. Но ведь на этом всё не кончается. Хорошо известны кризисы «тридцатилетних» и «сорокалетних». Наверняка они также связаны с особенностями мышления и мировосприятия соответственной возрастной группы. Но они не так гармонично ложатся в общую концепцию, вот их и предпочли проигнорировать, − а зря. Тут надо продолжать работу.

 

Инфантильность

 

Уже не раз наблюдалось, что нередки случаи задержки развития, когда взрослые люди демонстрируют психологические качества более ранних подростковых этапов. Попросту говоря, явление инфантильности.

В молодёжных движениях эти случаи весьма наглядны. Юридически взрослые студенты, как самые настоящие дети, выкидывают фокусы на публике при флэшмобе или соксе, бегают по городу в поисках тайников (квест), махаются мечами в ролевых играх и... затевают драки с «чужими», как футбольные фанаты и скины.

С точки зрения «Лестницы Странников», эти дяди «не доиграли в детстве», не проработали достаточно полноценно соответствующий этап на «лестнице», в данном случае − взаимодействие и поступок. Наша система образования не нацелена на учёт данной потребностной сферы, и те формы работы, которые она навязывает, не соответствуют этапам развития мышления. Кстати, по той же причине в подростковом возрасте система образования часто демонстрирует провал в эффективности работы.

Если человек «недобрал» на одном этапе, ему трудно проходить и через следующий. Например, не набрав разных теорий, трудно осваивать и стадию парадоксалов. То же самое относится и к более ранним стадиям. Не пройдя этап последовательностей, трудно осваивать этап их взаимодействий. Но нельзя сказать, что этапы эти не проходят вообще. Проходят, но в каком-то урезанном виде.

Ощущая такую нехватку, человек как бы проваливается на раннюю стадию и начинает жадно добирать то, что в своё время (чаще в детстве) упустил. В большинстве случаев это проходит. В молодёжных движениях наблюдается огромная ротация активистов. Люди «добирают», перерастают и уходят из движения в обычную семейную и социальную жизнь.

Но иногда происходит зацикливание, когда радость образа жизни «странника», соответствующего внутренней потребности человека, входит в противоречие с затхлой повседневностью, не несущей никакой радости. Тогда он стремится убежать в мир этой радости как бы навсегда. Она, правда, всё равно уходит, так как наполняется потребностная сфера, но у человека исключительно такая жизнь начинает ассоциироваться с полноценной, и он стремится вернуться к ней снова и снова.

 

Лестница странников:  личность – группа – социум

Если мы пытаемся рассматривать неформальные сообщества как социальное явление, часть социума, то любопытен ещё один аспект теории «Лестницы Странников».

Широко известен закон Геккеля − онтогенез подобен филогенезу: плод в утробе матери повторяет некоторые этапы эволюционного развития человека, как вида. Аналогичные эмпирические построения существуют и во многих других науках. Возможно, все они являются частными проявлениями какого-то более общего закона природы (о фрактальности мы уже не раз писали). Так или иначе, они хорошо действуют как рабочие гипотезы, инструменты науки и практики. Уже пятнадцать лет продвинутые неформальные лидеры пользуются такой методологией, параллеля «Лестницу Странников» с историей человечества: человек в своём личностном развитии повторяет этапы исторического социального развития человечества.

 

Древность

Доминирует мышление первых двух этапов «Лестницы Странников»: предмет и пространство. Первобытная магия предметна по своему духу. Современный ребёнок удовлетворяется на свой вопрос: «Что это?» ответом типа «это троллейбус» или «это телевизор». Услышав ответ он отстаёт, как будто оттого, что когда он получил название, что-то стало понятнее. Но с точки зрения «Лестницы Странников» – это нормально, так как идёт предметное освоение действительности, то есть достаточно знать свойства предмета (типа: едет, показывает и т.д.) и его название. Первобытное магическое мышление очень похоже. Люди воспринимают предмет, как он есть. Меч, который рубит всё и не ломается – понятно, магический меч. А вот оберег. Как он работает – неважно, это дело колдунов и кудесников; дух в нём просто сидит особый (отсюда и отдельное слово, обозначающее предмет, имя собственное предмета, оно же и имя духа). Сами колдуны также воспринимаются предметно, как особые люди, умеющие нечто не то, что все. Такое же большое значение уделяется названиям. Понятия истинных имён, похищения имён и т.д. очень распространённый мотив древних представлений.

В древней литературе гипертрофированное (с точки зрения современного человека) внимание уделяется деталям и предметам. Скандинавские саги, русский былинный эпос, гомеровские эпопеи, индийская Махабхарата – везде одно и то же – огромное внимание детали и предмету. Все древние тексты демонстрируют это качество.

Язычество, доминирующее в эту эпоху, очень пространственно. Водяной сидит в воде, леший в лесу, домовой в доме и т.д. Весь мир воспринимается как пространственное распределение. Постепенно возрастающая линия последовательности находит отражение в деяниях героев – более поздний мотив, кстати; и культуре магии,  построенной на действии, часто строго регламентированном. Понятно, что выполнять его достойно могут лишь продвинутые представители рода людского, то есть опережающие в мышлении – шаманы и жречество. Поколдовать по мелочи можно и самому, а если что-то серьёзное – к ним. 

В принципе совпадение первобытного менталитета и менталитета ребёнка было замечено уже давно, и про дикарей говорили: они как дети.

 

Средневековье

Эта эпоха характеризуется следующими двумя ступенями «Лестницы»: последовательностью и взаимодействием. Рыцарь едет выполнять строго определённую последовательность действий. Средневековая хроника становится весьма скупой на детали в противовес предыдущей эпохе, но зато страшно дотошной, порой до скукоты, в вопросах того, что и зачем (в смысле: в каком порядке) происходило. Детальность проявляется не в описании предметов, а именно в этой дотошности изложения порядка событий. Это всё проявление увлечения «последовательностью» в изложении. Это один из признаков, по которому некоторые современные исследователи считают Библию средневековым текстом. В древности при описании восшествия Моисея на Синай нам бы описывали, во что был одет герой, как он ступал на камни, какая под ним была почва, какие звуки слышал. Всему этому уделялись бы целые страницы. Забегая вперёд, скажем, что и в последующие эпохи этот материал был бы оформлен совершенно иначе. Достоевский (очень «парадоксальный» писатель, потому и столь популярный нынче на Западе) описал бы, как мучился Моисей, какие бы сомнения испытывал, как несколько раз поворачивал бы назад и т.д. Но средневековых хронистов это всё не интересует. Они увлечённо рассказывают, что следует за чем, опуская подробности. Зато мы можем долго читать о том, кто и кого породил…

Русский былинный эпос, находясь на границе древности и средневековья, демонстрирует оба набора качеств. Про детальность уже говорилось, но и последовательность сразу бросается в глаза. Все богатыри вертятся в рамках одних и тех же алгоритмов последовательности: набирают силу, потом нередко «балуют»; встречаются с «каликой», который и наставляет их «на путь истинный»; добывают оружие и коня; уезжают от родного очага на службу к князю; по дороге совершают подвиги; проходят «испытание» сомнением со стороны дружинников князя; защищают русскую землю от набегов поганых и т.д. Потом детальность («берёт в белы ручки калёную стрелу, да натягивает тетиву тугого лука») пропадает, а изложение из эпоса превращается в более сухую средневековую летопись.

Сам по себе факт вытеснения языческих представлений с их пространственной доминантой так называемыми «религиями спасения» (от христианства до буддизма) указывает на доминанту последовательности. Ведь спасение подразумевает как раз определённый алгоритм действий, некую последовательность, которой должен придерживаться спасаемый. И биполярная картина мира, которая оформляется в ту эпоху, «работает» в той же системе координат: задаётся ось, вдоль которой и происходит движение (в одну сторону – к Богу, в другую – к Дьяволу).

Более сложен случай с взаимодействием. Тут впереди также оказываются люди, по общему признанию того времени, наиболее продвинутые и духовные – священники. Именно они раскрывают взаимосвязь понятий – например, любви к Богу и любви к людям. И это для людей средневекового мировоззрения − открытие, свидетельство перехода к следующему этапу.

 

Новое и новейшее время

Эпоха первых буржуазных революций и вообще оформление буржуазного менталитета − это, очевидно, время царствования «поступка». Собственно за право каждому совершать эти поступки и разгорается борьба «за свободу и равенство». Буржуазное общество, либерализм – это культ «людей поступка», о чём нам постоянно напоминают истории дельцов того времени, а также культ отношений, гарантирующих максимальное проявление именно этих людей.

Например, в эту эпоху широко распространяется такая форма наказания, как тюремное заключение. Раньше эта форма тоже была, но она была не доминирующей, по крайней мере, для простонародья. Раньше приковывали к галерам, отрезали носы, пороли… Да, бывало, и в яму кидали, но случалось это намного реже, чем иные типы наказания, и то чаще всего в качестве предварительного заключения или в качестве казни. Теперь же тюрьма стала фактически синонимом наказания – там человек лишён возможности совершать поступки, а именно это рассматривается как основная ценность, которой и стремятся лишить.

Обычно эпоху характеризует пара ступеней из «Лестницы Странников». За поступком следует гипотеза, то есть эпоха «теоретиков». Эпоха индустриального общества (или империализма, если кому-то больше нравится так) как раз и демонстрирует доминирование менталитета «теоретиков». Коммунисты, нацисты, анархисты, фундаменталисты и т.д. – все непреклонны, идейны, упрямы и не желают иной жизни. И в тоже время порою их как будто переключают с одной программы на другую. Это смотрится весьма удивительно. Бывшие белые становятся ярыми коммунистами, а потом бывшие коммунисты столь же фанатичными демократами. Но если мы вспомним поведение подростков и юношества в период «теоретиков», всё быстро встаёт на свои места. Проявление последнего «дыхания» «теоретиков» сегодня – это воинствующий либерализм или «рыночный фундаментализм», как удачно окрестил его Дж. Сорос.

 

Современность

Сегодняшняя постиндустриальная эпоха – это время парадоксалов. Анекдотически шарахаются из стороны в сторону представители сегодняшнего парадоксального менталитета: «талибы ужасны, это террористы – бомбить их». И полетели самолёты сбрасывать бомбы. «Но ведь там гибнут дети и женщины, мирное население!» И снова полетели самолёты, но уже сбрасывать ящики с гуманитарной помощью. «Но помощью пользуются террористы – это недопустимо!» Снова летят самолёты сбрасывать бомбы и т.д. И так во всём. «С экологией беда» – давайте закроем фабрики. «Но людям нечего есть, у них нет иных рабочих мест» – давайте откроем фабрики. «Но ведь загрязнения продолжаются, надо что-то делать»... И так во всём. О педагогических проблемах вокруг темы «манипуляции» мы уже рассказывали. Общество шарахается из стороны в сторону, менталитет же ищет рассказов об актуальном для себя и находит того же Достоевского.

Эпоха парадоксалов – время непоследовательных и колеблющихся. Люди легко скатываются то в одно, то в другое – достаточно показать яркое проявление соответствующей стороны.

 

Опережающие время и отстающие от него

В обществе в одно и то же время присутствуют представители менталитетов «разных» эпох и взаимодействуют между собой. Доминирует одна, иногда две (в момент перехода), но реальный исторический процесс образуется из взаимодействия всей палитры. Эпоху определяет доминанта,  потенциал для развития – опережающие эпоху, отстающие же способны навязать реакцию и тоже существенно влияют на траекторию общественного движения. Недооценивать всё это нельзя.

Если люди сильно опережают свой век, их, как правило, не понимают, порой боятся или презирают. Если они способны использовать своё необычное для эпохи мышление во благо себе или другим, совершить открытия и создать нечто совершенно невозможное – порой их воспринимают как святых, гениев и т.п., бывает, уже после смерти (иногда существенно после). Живётся им нелегко, они чувствуют себя одинокими. Если же люди опережают время не так сильно, и уже нарастает та новая волна, которая вскоре создаст новую доминанту в менталитете, то такие люди становятся знаменем для новых поколений. Их как раз понимают, и уважают их авангардизм. Таким легче, так как признание – энергетическая подпитка, способная «заряжать» и двигать вперёд.

Но большинство соответствует доминанте своей эпохи: вся структура общества «заточена» под этот менталитет. Экономика, политика, быт, господствующие идеологии поддерживают именно его. Среда играет активную роль в продвижении или торможении людей на «Лестнице Странников».

Это верно и для отдельных групп людей, которые, сложившись в устойчивую среду со своей традицией, способны подтягивать одних, но в то же время, вполне возможно, и замедлять движение других.

Смена же одного менталитета другим всегда происходит через появление новых ниш, где концентрируются носители нового менталитета. Как нетрудно догадаться, по мнению авторов этой книги, это явление тесно связано с появлением новых общественных движений и их развитием вплоть до перехода в конвиксию. Не удивляет и тот факт, что новое мышление зарождается, как правило, у молодёжи, не отягощённой застоявшимися стереотипами. То обстоятельство, что общество стремится «подтянуть» всех к уровню/характеристикам доминирующего на данный момент менталитета посредством всех своих институций, а носители другого менталитета этому сопротивляются, и приводит часто к тому, что новые общественные движения становятся в определённую конфронтацию, получают заряд оппозиционности, которая маркируется старым обществом как маргинальность. 

Наступающая эпоха будет рождать всё больше и больше и людей следующей ступени – синтеза, так как проявление этой волны, очередного «колокола Гаусса» всё ближе и ближе. Это вселяет оптимизм. «Грядёт эпоха Странников!» Пусть массовых проявлений этой эпохи ждать ещё долго − зато какой поэтичный получился слоган.

 

«Лестница странников» и неформальные сообщества

Модель «Лестница Странников» не бесспорна. За 15 лет, прошедших с её появления, в разных неформальных сообществах она вызвала немало споров и модификаций. Она подлежит дальнейшему осмыслению и развитию и/или замене на новую, более практичную модель. На момент написания этой книги «Лестница Странников» оказывается куда более удобной концепцией в практическом применении для неформальной социотехники и неформальной педагогики, чем таблица Эльконина, которая в своё время была прогрессивной и оставила яркий культурный след.

Что может вынести из этой главы будущий лидер будущей неформальной группы и тем более − нового движения (молодёжной организации)?

Ну, например, то, что создавать «с нуля» новую группу нужно, начиная с фазы «предмет», а не перескакивая через ступени (впрочем, их можно быстро проходить, если активно, энергично действовать). С фазы «предмет» нужно начинать и взаимодействие между группами будущего Круга или Системы, а также между Системами для создания движения. И так далее − вверх по «лестнице».

Или − как верно оценить потребностную нишу данной группы молодёжи и подобрать удобную атрибутику и ритуалистику для неё из запасника мировой культуры.

Этапы не сменяются резко -. новые качества мышления зарождаются на предыдущих этапах, постепенно набирают высоту и достигают максимума на середине указанной возрастной границы. После этого так же постепенно начинают спадать. По форме они могут напоминать классическую кривую («колокол Гаусса», очень многие процессы в природе описываются этой кривой.) Если для каждого из указанных качеств-признаков соответствующей ступени мы нарисуем «колокол Гаусса», то получим «плетёнку», хорошо отражающую статистику поведения человека на различных временных этапах. Каждому периоду соответствует не один типаж, как мы рассматривали ранее, а некая иерархия типажей, что лучше согласуется с практикой.

Существует распределение типов мышления и поведения. В динамике человек демонстрирует, то одно, то другое, но всё-таки определённое доминирование одного над другим каждый раз имеет место, − если рассмотреть какой-то достаточно большой промежуток времени.

Этот подход оказался очень хорош в практическом применении и получил распространение среди успешных неформальных лидеров − как в анализе характеристик конкретной личности, так и в оценке общего типажа неформальной группы при её планировании и прогнозировании.

«Лестница Странников» − естественно, не единственный способ в проектировании сообщества или, говоря другими словами, не единственный фактор, определяющий соотношение и менталитет отдельных групп в рамках неформального поля. Возможно, кому-то будут ближе совсем другие примеры и вообще другие концепции. Талантливым интуитивистам вообще «наука не нужна». В конце концов, важен результат.

Но не всё человечество состоит из талантов-самородков. Нам будет приятно, если читатель, познакомившись с «Лестницей Странников», продвинулся в осмыслении тех вопросов, которыми озадачен и он сам.

 

 

Текстовые иллюстрации

 

Педагоги-новаторы

Краткая справка

Движение педагогов-новаторов (другие названия: авторская педагогика, новаторская педагогика) оформилось в начале 1980-х годов одним из первых, как и рок-движение, в волне 1985-2010 гг. Оно зародилось на стыках очень многих движений. Перечислим: коммунарское движение, движение РВО, мемориальные движения школ Монтессори и вальдорфцев, пришедшие к нам с Запада в эпоху перестройки, тренинговая культура и кооперативное движение той же поры, движение ОДИ, движение летних школ, многие новаторские педагогические инициативы советских педагогов и преподавателей (например, А. Тубельского, А. Караковского, Ш. Амонашвили, Е. Бондаревской, И. Волкова, Е. Ильина, С. Лысенкова и многих других).

Транслятором движения послужили семинары, учебные лагеря, открытые мастер-классы, где демонстрировались элементы авторских программ новаторов. Мультипликатором выступила инициатива В. Матвеева (на тот момент редактора «Учительской газеты») по созданию Творческого Союза Учителей СССР, объединившая многих педагогов-новаторов: Ш. Амонашвили (учитель младших классов, депутат Съезда Советов), В. Апраушева (директор Загорского интерната слепо-глухих детей), Э. Днепрова (в будущем министр образования) и других. Ещё большую роль в мультипликации движения сыграла государственная политика в эпоху перестройки, когда делались передачи на ТВ, печатались книги, издавались статьи о наиболее ярких новаторских инициативах — Виктора Шаталова (методика опорных конспектов), Михаила Щетинина (методика погружений), Олега Газмана (базовая культура и самоопределение личности) и других.

Потребностной стороной появления движения стал Ответ на кризис образовательной системы при переходе от индустриальной фазы развития общества к постиндустриальной.

Фазовый переход (отметим, что преодолеть его наше общество не смогло до сих пор) требовал изменений в основном психотипе, формируемом образовательной системой. Общество уходило от «конвейерных» методов в образовании, формирующих исполнителей, и требовало изменений в системе образования для заполнения предпринимательской ниши, просторы которой были открыты во времена перестройки. Доказательством этого тезиса является тот сленг, который стал наиболее популярным в то время в среде педагогов-новаторов: индивидуальный подход, личностно-ориентированная педагогика, гуманистическое образование, индивидуальная образовательная траектория, формирование толерантной личности и т.д.

По сути, ставились новые воспитательные задачи, что и отразилось в названии движения — ПЕДАГОГИ-новаторы, а не новаторское преподавание, к примеру. Интересно отметить, что основные прорывы, тем не менее, движение сделало именно в области создания новых образовательных (не воспитательных) методик, так как основной задачей ставило создание Новой Школы. Выработаны десятки новых подходов к преподаванию: межпредметные курсы и погружения, образовательные тренинги, дидактические ролевые (построенные на действии) и оргдеятельностные (построенные на мыследеятельности) игры, проектная методика, интегрированные уроки, исследовательские лаборатории по разным предметам, преподавание через компьютер, тьюторство, новые подходы к оценке учебного процесса, разные типы олимпиад и т.д.

Сформулированы новые задачи образования: развитие мышления в противовес энциклопедичности, развитие коммуникативности, толерантности, способности принимать решения и нести ответственность, способности работать на стыке различных предметных областей, быстро ориентироваться в информационных потоках, умение работать в команде проектным способом, умение оформить и предъявить результат, освоение текстовой культуры и иных гуманитарных технологий… Освоены новые методы мотивации детей в учебном процессе: исследовательский тип, конструкторский, игровой, клубный и другие.

Своего пика движение достигло в начале 1990-х, после чего разбилось на отдельные ветви субдвижений: движение частных школ, куда ушли многие из учителей-пассионариев, объединение учителей новаторской педагогики «Эврика», возглавляемое А. Адамским (объединяет, в основном, государственные образовательные площадки), движение школ Монтессори (в России распространилось благодаря подвижнической деятельности Елены Хилтунен, выходца из коммунарской среды), дистантное образование и пр.

Численность движения оценивается в несколько тысяч активных членов и несколько десятков тысяч пассивных, составляющих ауру и аудиторию движения.

К концу 1990-х — началу 2000-х движение начало переходить в мемориальную фазу развития. Частично распалось, частично деградировало от движения к течению, частично укрепилось в общественной нише в качестве конвиксии низких порядков. На сегодняшний день остатки движения вполне способны принять участие в новом Синтезе.

 

На путях к новому образованию

В беседе участвуют преподаватели частной школы  «Перспектива»  (Москва) Ирина Брюзгина (учитель истории),  Елена Постникова (учитель математики),  Сергей Бабундин (учитель физики).

Это новое поколение преемников идей учителей-новаторов 80-х, возраст участников беседы — вокруг 30 лет.

 

Ирина: В нашей работе большое место занимают межпредметные погружения. Мы убеждены, что очень важно научить ребят комплексному целостному мышлению, пониманию. Школьная программа, в которой предметы никак не связаны, не способствует формированию у учеников цельности мышления, теряется связь предметов, видение единства мира. Поэтому предметное содержание мы объединяем в так называемые «пакеты»-погружения по нескольким предметам, которые объединяются общей логикой, темой или навыком. Тематика, содержание пакетов меняются в зависимости от класса.

Например, в 5 классе был пакет по мифологии Древней Греции. Проводилось погружение в культуру и изучение предметов гуманитарного и естественного цикла. Будучи «атлантами», ученики изучали свой остров, опираясь на карты и планы, могли создавать животных, населяющих остров, соответствующих ландшафту и климату, изучали историю и культуру народов того времени, т.е. Древней Греции. Перед ними стояли учебные задачи: прочитать карту, сочинить гимн Посейдону в гекзаметре, рассказать об устройстве государства с точки зрения разных философов на народном собрании. Придумываются очень конкретные правила: если никто не напишет гимн и не прочитает его с выражением, то Посейдон разгневается и будет наводнение. Если животное, которое придумано, не соответствует территории, то оно становится чудовищем, которое нападает на полис, и т.п.

Методика погружений была впервые предложена М. Щетининым. Но у него погружение подразумевало интенсив по одному предмету. Здесь же мы видим, что погружение идёт по нескольким предметам сразу: история (Древняя Греция), география (работа с картами и планами), литература (гекзаметр), биология (животные и ландшафт). Кроме того, используются ролевые методики, упоминаются правила некой игры и т.д. Отметим, что павильонные игры использовались ещё в рамках коммунарского движения, хотя и не были основным транслятором. Всё это показывает, что в рамках частной школы осуществлялся синтез различных методик и культурных традиций.

 

Или другой пример: изучая историю Древнего Египта, мы проводили ролевую игру. Задачи игры различные − предметные, учебные, воспитательные: это и знакомство с бытом и хозяйством древних египтян, и понимание особенностей политики ведущих фигур − фараонов, жрецов, номархов, и возможность красивого отыгрыша исторических персонажей, общения с партнёрами по игре. Также существует поле для создания своей игры, по своим правилам, представлениям: ребята занимают лидерские позиции, учатся взаимодействовать, организовывать, принимать решения. Обязательная рефлексия позволяет осознать прошедшие события, понять свои ошибки и сделать выводы. Т.е. предоставляется поле для формирования многих важных личностных качеств учеников.

Елена: Для нашей Школы этот воспитательный аспект работы со школьниками не менее важен, чем дидактический. Однажды на уроке математики в 6 классе мы играли в настольную математическую игру. Ребята «ходили» по карте, выполняли задания, решали примеры, получали баллы и могли с помощью них влиять на других игроков (помогать или мешать). Моя задача состояла в закреплении вычислительного навыка, но центральным оказалось именно то, «кто как себя вёл». Мы долго с ними ещё на перемене обсуждали, анализировали. Они ругались, мирились, и это было самое важное в данной игре. А вовсе не мои примеры!

С тех пор дидактические и ролевые игры я использую, в том числе, и как ценный материал для самоопределения ребёнка, понимания им своей роли в социуме. Именно взаимодействие с другими раскрывает человеку
самого себя.

Педагоги-новаторы — сторонники личностного подхода к образованию, для них важно научить детей саморефлексии, высока ценность самоопределения и личностного развития, поэтому так много говорится об индивидуальном подходе к ученику. В целом новаторы поставили вопросы о смене содержания образования и далеко продвинулись в этом направлении, не упуская из виду и базовые предметы.

 

Ирина: Эти ролевые игры проходили удачно в том случае, когда участники были разных возрастов. Вот тот же пример с «египетским пакетом». Пятиклассники с удовольствием играли на первом уровне. Они комфортно чувствовали себя, когда ими кто-то руководил, ставил им небольшие задачки, которые они способны выполнить. Засеять зерно, прорыть оросительный канал, поучаствовать в принесении жертвы богам. Оставшись без старосты или правителя, ребята скучали, не могли найти себе занятие, особенно если менялись условия жизни, например, наступала засуха, и требовалось придумать выход из ситуации. Но как только появлялся игрок и звал всех идти в бой, на праздник или на народное собрание, тут же ребята обретали цель, с радостью героически сражались, праздновали.

После окончания игры ребята с удовольствием вспоминали, как кого-то кусал крокодил, кто-то тайком пробрался в стан врага и подслушал разговор и т.д. Т.е. задача ознакомления с бытом была выполнена. Много ярких картинок из жизни египтян надолго останутся в памяти учеников. Хотя надо сказать, что яркой игры у них не получается. Они в основном статисты, честные труженики, не умеющие пока красиво и со вкусом
сыграть роль.

Школьникам постарше подобная игра кажется уже скучной. Им хочется общения, подвигов, однотипная работа не приносит удовлетворения, требуется взаимодействие с другими игроками, обсуждение союзов, политики. Они на обсуждениях уже хотят анализировать свои замечательные эпопеи, причём совершённые не вместе со всей деревней, а в одиночку самими персонажами.

Эти ребята играют на следующем уровне. Таких мы назначаем на роли начальников стражи, жрецов, где они могли проявиться как нормальные адекватные персонажи, выдерживающие стиль поведения, общения, способные совершить какой-нибудь неожиданный поступок. Такие игроки способны самостоятельно определить свои цели, интересы, они не нуждаются в том, чтобы педагоги-ведущие игры давали им заранее написанную цель.

Им можно дать общее представление о возможностях в игре и наметить варианты. Цели им даются в том случае, когда необходимо отыграть какие-то особенности общественного устройства или культуры, которые потом важно обсуждать на предмете. Некоторые роли на играх мы специально придумывали и вводили для конкретных учеников, понимая особенности их развития на данный момент, их потребности и наши задачи.

Для 10-11-летних важны последовательность и взаимодействие, но им тяжело играть без лидера, потому что формирование мышления, обозначенного в «Лестнице Странников» как мышление поступка, только начинается. Но уже 13-14-летние оказываются способными на такую игру, и педагоги ставят их на соответствующие роли, где требуется самостоятельность
в принятии решений и способность  к неожиданным поступкам. Именно такие дети становятся лидерами у младших.

 

Сергей: У нас проходят игры не только по истории. Вот пакет с физико-математическим погружением, где антуражем был полёт на космическом корабле. Во время полёта требовался, например, расчёт траекторий обломков астероидов в космосе, чтобы можно было корректировать курс корабля и избежать столкновения. Важно было понимание графика расхода топлива на корабле и, соответственно, необходимости дозаправок и других подобных операций. Это всё отработка навыков работы с графиками, коэффициентами и т.п. элементами предметной программы.

Но тут даже дело не в том, что мы играем. Подготовка к игре даёт не меньше эффекта. Ребята много паяют, проводят телекоммуникации из одних комнат в другие: в одних идёт съёмка, в других трансляция − прямой эфир. Да и не только игровые пакеты есть. Есть ещё исследовательские, конструкторские. Они мне нравятся даже больше, чем игровые. Мы с ребятами разрабатываем лабораторные комплексы, запускаем ракеты и т.д.

Интересно, что игры охватывают не только гуманитарные предметы, но и точные и естественно-научные. Отметим, что в школе используются не только игровые методики, но и иные способы мотивации обучения, обозначенные как исследовательские и конструкторские пакеты.

 

Елена: Дело же не в играх, а в атмосфере, которая царит в школе. Игры просто её создают, как и многое другое. И есть деятельность, где проявляются определённые отношения, которые мы задаём. Так сложилось, что мой любимый ребячий возраст − тот самый, «трудный». Ребята действительно ищут причины окружающего, с ними можно серьёзно обсуждать разные вопросы и, самое главное, с ними очень интересно вместе действовать, творить. Они легко зажигаются на интересное предложение, увлекаются.

Однажды в открытке ребята мне написали: «Спасибо, что вы поддерживаете наши идеи!» Я была удивлена, но сейчас понимаю, что именно это для них наиболее значимо. В этом возрасте мои ученики очень живо откликаются на предложение провести следующий урок кому-нибудь из них. А когда мы с педагогическим коллективом планируем лагеря на каникулы, я всегда настаиваю, чтобы ребятам старшего возраста была дана роль помощников педагогов, организаторов. Иначе мы получим очаровательную банду бунтарей.

С другой стороны очень приятно, когда студенты или старшеклассники сами организовываются в дискуссионные клубы, творческие группы.

Для школьников, находящихся в фазе «поступка» или «теоретика» важно предоставить социально значимые роли. Отсутствие позитивного поля реализации для ребёнка на данном этапе приведёт его в асоциальную нишу, где реализоваться и вызвать бурную реакцию взрослых намного легче.

 

Ирина: Ролевые игры − это слишком трудоёмкая форма. Их невозможно делать слишком часто. Поэтому мы используем более локальные варианты, которые можно проводить в рамках урока.

Выбор форм зависит от возраста ребят. Для младших школьников (для Хавской это 5-й класс) формы должны быть с очень конкретными, несложными правилами, без дискуссионных акцентов. Хорошо проходят различные лото, карты, настольные игры. Начиная примерно с 7 класса, могут хорошо проходить суды, дискуссии, когда необходимо придумать аргументы, убедить оппонентов, достигнуть поставленной цели: оправдать или осудить кого-либо. Ребята рассуждают о поступках, их причинах, последствиях для других людей.

Чем старше становятся ребята, тем лучше они могут придерживаться роли, дискутировать с позиции своего персонажа.

В школе используется широкий набор различных игровых форм. Часть их − суды, дискуссии и т.д. − широко использовались ещё коммунарами в рамках КТД — коллективных творческих дел. Это также следы/свидетельства былого синтеза.

 

Это видно также на уроках, проводимых в форме салонов. Это форма, похожая на игры, но в ней значительно большую роль играет погружение в культуру, менталитет. В салонах декламируются стихи, обсуждаются события, политика. Т.е. в большей степени это не действия, а беседы, осмысление, смакование обсуждений, выяснений позиций.

Для 5-6-классников должен прописываться чёткий сценарий мероприятия, который поддерживают театральные персонажи, им нужно знать одну точку зрения, с которой можно показаться в обществе. Поэтому подобную форму для них проводим редко, только чтобы показать, как это вообще возможно. И отметят они, в основном, не красоту концепций и споров, а эффект от какого-либо поступка: похищения письма, ареста, разоблачения шпиона.

А старшеклассники, особенно те, которые научились говорить и отстаивать точку зрения, получают удовольствие, красуясь изысканностью стиля, силой аргументов и контраргументов. Очень важно научить говорить и особенно слушать.

Старшеклассники (15-17 лет) переходят в фазу теоретиков, примеряющих на себя различные представления о мироустройстве. Поэтому им доставляет удовольствие подобное погружение в образ, демонстрация иного стиля мышления, иной культуры, что и отмечают педагоги, описывая особенности игры старшеклассников. Впрочем, значимость поступка тоже ещё достаточно высока.

 

Елена: В наших младших классах эт